Банда Кольки-куна

Были пьяны и потому сопротивлялись аресту, выбили околоточному зубы. Теперь пишут жалобы в прокурорский надзор: героям войны выпить не дают, налетают и тащат в кутузку… Неловко получилось.

— Наши не пьют, — сообщил Лыков. — Ищите их не в кабаках, а в чайных.

— Это почему? — удивился Герасимов.

Коллежский советник пояснил. Жандарм записал в памятной книжке и прокомментировал:

— Ну и задачка нам досталась. Может, они и к бабам не ходят, пока революцию не сделают?

— Насчет баб интересная мысль, — подхватил Филиппов. — Действительно, восемь здоровых мужиков, живут в чужом городе, без семей. Как они отправляют свои физиологические потребности?

— Надо публичные дома опросить, — глубокомысленно предложил Лыков. Начальник сыскной иронично хмыкнул:

— Глаз с них не спускаем. Все бендерши уведомлены, чтобы сразу сообщили.

— А одиночки?

— С ними сложнее. Десять тысяч — как их охватить?

— А на что мужики живут? — поинтересовался Герасимов. — Пособие они получили?

Владимир Гаврилович заглянул в свои записи:

— Трое в городе явились за пособием. Сажина и Куницына среди них нет.

— Вы их проверили? — оживился начальник ПОО.

— Вчера закончили. Некие Сыч, Киндяпкин и Лосев. Все из Седьмой Восточно-Сибирской дивизии, а наши партизаны из Четвертой.

— Ну и что? Могли в плену сговориться.

Лыков возразил:

— Пленные из Седьмой дивизии сидят в окрестностях Токио. А из Четвертой — на Сикоку.

— Они два месяца плыли на одном корабле, — продолжал настаивать подполковник.

Сыщики задумались и были вынуждены согласиться, что такая возможность существовала. Филиппов взялся еще раз проверить стрелков, уже основательнее. Затем покосился на коллежского советника и осторожно спросил:

— Алексей Николаевич, а что ваша агентура?

— Да, — подхватил Герасимов, — пусть агентура департамента тоже напряжется. Нечего ее беречь.

Надворный советник покачал головой:

— Я имел в виду личных осведомителей Лыкова.

— Это кто такие?

— Еще со времен Павла Афанасьевича Благово была заведена особая сеть.

Жандарм пожал плечами:

— Я не знаю никакого Благово.

Филиппов пояснил:

— Был такой вице-директор Департамента полиции. Я его не застал, он умер задолго до того, как я пришел в градоначальство. Слышал лишь отзывы, но зато необычайно лестные. Умнейший был человек. И учитель Алексея Николаевича.

Лыков слушал молча. Его отношения с покойным никого в этом кабинете не касались. А начальник ПСП тем временем продолжал:

— Когда Благово умер, его сеть осведомителей перешла к Лыкову. С тех пор о ней никто ничего не знает. Иногда Алексей Николаевич выдает такую, как сейчас модно говорить, информацию, что только диву даешься. Значит, сеть жива и работает. Так, Алексей Николаевич?

— Так.

Филиппов с Герасимовым переглянулись.