Банда Кольки-куна

Сгорели четыре дома на Кудринской площади, один — на Миусской. На большее у армии не было сил.

Рабочие заводов, охваченных восстанием, сами страдали от него. Далеко не все взяли в руки оружие. Еще с конца ноября, когда стало ясно, что бунта не миновать, рабочие начали уезжать из Москвы. Те, у кого оставались родные в деревне, устремились туда, часто без всякого расчета и даже без вещей. Оставшихся боевики против их воли заставляли строить баррикады. К недовольным применяли насилие.

В условиях нехватки сил Дубасов запросил у столицы подкрепление. Из всех частей гвардии только полковник Мин, командир Семеновского полка, ручался за своих солдат. Их и бросили в пекло.

Семеновский полк сто лет назад был первым в гвардейской пехоте. Император Александр Павлович очень его любил и выделял, поскольку являлся шефом семеновцев еще до вступления на престол. Но в 1820 году полковым командиром стал аракчеевец Шварц. И за несколько месяцев своими неимоверными требованиями довел солдат до неповиновения. В результате полк был раскассирован. В него набрали новых людей, но прежней славы семеновцы лишились. Причем надолго: все последующие государи недолюбливали их и побаивались. Столько времени прошло, а негласная опала так и лежала на полку. И вот Мин решил, что представился удобный случай вернуть семеновцам прежнее расположение монархии. Надо только проявить твердость, если понадобится — даже жестокость. Для этого у него был подходящий человек — командир третьего батальона полковник Риман. Он уже отличился 9 января, в Кровавое воскресенье, когда расстрелял толпу без всякого предупреждения. Да еще подождал, пока людей соберется побольше. Теперь наступил звездный час Римана.

Московские власти смогли удержать в своих руках лишь один вокзал в городе — Петербургский. Дружинники несколько дней штурмовали его, но безуспешно. Поезда до Москвы ходили из столицы под управлением военных железнодорожников. 14 декабря Семеновский полк в полном составе, со штатной артиллерией и большим запасом огнеприпасов погрузился в эшелоны и выехал в Первопрестольную. Вместе с войском катил и вице-директор Департамента полиции Рачковский.

Лыкова вызвал к себе Дурново. С 30 октября он был управляющим Министерством внутренних дел в кабинете Витте. Полноправным министром государь его так и не назначил. В этом заключалась интрига премьера: с одной стороны, ему нужен был опытный полицейский деятель. И чтобы подавить бунты, и чтобы отвлечь на себя все пули и бомбы террористов… С другой — Витте заигрывал с либералами, и Дурново с его репутацией мешал этим маневрам. Так что именно Сергей Юльевич упросил государя оставить Петра Николаевича в унизительной должности управляющего.

Тем не менее Дурново добился своего.