Банда 4

Это тоже понятно, не скажет же она, что красива, что стройна, что волосы ее вьются и она ходит с непокрытой головой... Ладно, авось обойдется", — успокоился Андрей и поднял глаза на Пафнутьева.

— Порядок? — спросил он. — Тебя ничего не насторожило?

— А что могло насторожить?

— Это был личный разговор? Ты не почувствовал вредной примеси? Она не лукавила, ничего не выпытывала, это был просто сговор мужчины и женщины?

— Как-то уж слишком неожиданно она согласилась придти... Долго колебалась, я уже подумал, что отбой сыграет, дескать, за мной, мальчик, не гонись... А тут вдруг — хорошо, согласна, — Андрей недоуменно посмотрел на Пафнутьева.

— Старик, — Пафнутьев похлопал парня по плечу, — таковы женщины. Они долго убеждают тебя в том, что ты хвост собачий, ты уже готов поверить им и слинять, но тут вдруг выясняется, что они мурлыкают у твоих ног.

— Откуда вы все это знаете, Павел Николаевич?

— Как откуда! — возмутился Пафнутьев. — Да я каждый день сталкиваюсь с этим на работе! Половина всех преступлений замешана на непонимании того, о чем я тебе сказал. Больше половины! Если бы мужчины и женщины лучше понимали друг друга, я бы давно остался без работы, мой юный друг! — воскликнул Пафнутьев, дурачась. — Вперед, старик! Вперед без страха и сомнений! Но! — Пафнутьев поднял указательный палец. — Не забывай, кто есть ты, а кто есть она!

— Не понял? — обернулся Андрей уже от двери.

— Ты работник прокуратуры, а она представительница фирмы «Фокус», к которой мы в данное время присматриваемся с подозрением и опаской. Глядишь, словечко какое неосторожное обронит, историю расскажет из жизни «фокусников», сомнениями поделится... Усек?

— Все понял, Павел Николаевич. До скорой встречи! — с легкой руки Пафнутьева с некоторых пор все в прокуратуре стали прощаться именно так: «До скорой встречи!» С этими словами можно было и уйти в любую минуту, и тепло попрощаться, и на будущее надежду оставить — встретимся, дескать, никуда не денемся.

В сквер за универмагом Андрей пришел без четверти восемь. Знал, что рановато пришел, но сделал это сознательно. С некоторых пор появилась у него привычка — приходить на место встречи заранее, осмотреться, чтобы стало это место немного своим, немного родным, будь то комната, поляна, берег реки.

Наступили вечерние сумерки, зажглись первые фонари, из сквера постепенно исчезали суматошные прохожие, старухи с сумками, задерганные чиновники с портфелями и появились люди, которые никуда не спешили, которые пришли в сквер, чтобы походить, подышать, побалдеть. Присыпанные ракушечником дорожки неожиданно оказались почти сухими, снег с них сошел быстро, вода впиталась, и здесь можно было ходить в летних туфлях.