Банда 4

А сейчас у людей появилась испанская сантехника, итальянская... Темный лес!

— Это уж точно, — Самохину, видимо, понравилось, что о его работе отзываются так уважительно, с таким знанием дела. — А вы что же, сантехником работали?

— Почему работал? возмутился Пафнутьев. — Я и сейчас работаю. Каждый день что-нибудь ломается то в квартире, то здесь, в прокуратуре... Не звать же вашего брата... Разорите!

— Это уж точно! — усмехнулся Самохин.

— Документы при себе есть? — неожиданно спросил Пафнутьев.

— Что? — Самохин не мог так быстро переключаться с одной темы на другую.А, документы... Не знаю, — он поднял скованные наручниками руки и снова уронил их на колени.

— Что ж, мужик ты свирепый, боюсь я тебя, снимать наручники погожу...Пафнутьев вышел из-за стола и приблизился к Самохину. — Обшарить тебя надо...

— Если надо — обшарьте. Только денег при мне нет.

— Перебьюсь, — ответил Пафнутьев и, пробежав пальцами по карманам, извлек удостоверение, затертое, залитое чем-то жирным и липким, что, тем не менее, подтверждало его подлинность. Была там и фотография владельца. Торжественный, при галстуке, в белой рубашке, но самое главное — Самохин. И тут же были указаны его фамилия, имя, отчество. Пафнутьев убедился, что тот не соврал. — Где работаешь, господин Самохин?

— Ладно, начальник... Допрашивать — допрашивай, а чего обзываться? Не надо меня оскорблять.

— Как же это я тебя оскорбил? — удивился Пафнутьев.

— Какой я тебе господин? Издеваетесь?

— А как же тебя называть?

— Товарищем называйте, гражданином... Можно и Мишей, — Самохин улыбнулся.

— Ладно, — согласился Пафнутьев. — А мама тебя как в детстве звала?

— Да ну, — застеснялся Самохин, — Мих-Мих... Так она звала, царство ей небесное.

— Где работаешь, Мих-Мих?

— Семнадцатое домоуправление.

— Говорил же, сантехником.

— Нет. Какие дети в домоуправлении? Там другого добра навалом.

— Сколько мне светит?

— Сколько... — Пафнутьев подумал, посмотрел в окно, пожевал губами. — Года три — это точно. А если у тебя еще и слава дурная, то все пять.

— Это что такое — дурная слава?

— Значит, слава у тебя дурная. Готовься пять лет отсиживать.

— Согласен. Но тут от меня уж ничего не зависит.

— Зависит, — упрямо повторил Самохин. — Все от тебя зависит. Не надо мне мозги пудрить. Может, договоримся, а?

— Согласен, — ответил Пафнутьев, не задумываясь ни на секунду. — Готов поторговаться. Что ты предлагаешь?

— Я отвечаю на все ваши вопросы, а вы отпускаете меня на все четыре стороны, — твердо заявил Самохин. — По рукам?

— По ногам, — ответил Пафнутьев и набрал номер Шаланды. Тот оказался на месте. Что-то странное происходило последнее время с Шаландой — он не торопился домой, никуда не торопился, стараясь подольше задерживаться в кабинете.