Банда 4

— Что же объединяло двух молодых амбалов и старика? Почему они все оказались знакомы? Что их связывало? И нет ли в этой связке кого-либо еще?

Может, они все друг за дружкой охотятся?

— Оба парня работали в одной фирме. «Фокус» называется.

— И оба под два метра?

— В эту фирму набирают людей по росту?

— Паша! — Шаланда неожиданно обиделся и покраснел, решив, что его недооценивают или же пытаются выставить придурком. С кем бы ни разговаривал Шаланда, он постоянно подозревал, что с ним хотят поступить именно так — выставить придурком. — Если ты не знаешь, так я тебе скажу... Сейчас в любой фирме набирают по росту. И чтоб были у людей твердая рука и верный глаз. И чтоб знали они десяток-другой приемов из разных там единоборств. Эти ребята служили в «Фокусе» не то телохранителями, не то снабженцами, а скорее всего занимались и тем, и другим.

— Может быть, в этом фокус?

— Паша, ты так удачно шутишь, что общаться с тобой — сплошное райское наслаждение. Но ты вот что пойми: этот старик — маньяк. Злостный убийца, который просто тронулся умом, крыша у него поехала. Он зарезал одного человека, пытался зарезать другого. По чистой случайности парни оказались из одной фирмы.

Я наводил справки — фирма в порядке. Все в норме — лицензии, допуски, регистрации.

— И с налогами полный порядок?

— Да. Я специально наводил справки.

— Но так не бывает! — усмехнулся Пафнугьев.

— Бывает, Паша, все бывает! — с неожиданной горячностью заверил его Шаланда. — Бывает. Эти ребята жили в одном подъезде и только поэтому стали жертвами маньяка.

— Они братья? — спросил Пафнутьев.

— Квартиры по соседству?

— Они жили в одной квартире.

— Понял, — кивнул Пафнутьев. — Гомики.

— Нет! — выкрикнул Шаланда с таким гневом, будто его самого заподозрили в позорном мужеложстве. — Они просто жили в одной квартире. Так бывает.

— В этой квартире еще кто-то живет? Кроме них?

— Не знаю, — покраснел Шаланда. — Не устанавливал. Пока не занимался этим. В конце концов, они пострадавшие. Жертвы. Меня больше интересовал преступник. Вот о нем спрашивай, о нем могу рассказать побольше.

Пафнутьев подошел к окну и долго вслушивался в перезвон капель, которые срывались с мокрой крыши и падали на жестяной карниз. Эти весенние звуки, видимо, нравились ему, что-то напоминали или пробуждали в его душе, и он простоял так несколько минут, склоняя голову то к одному плечу, то к другому.

— Весна, — наконец, выдохнул Пафнутьев с печалью в голосе. — Ручьи бегут, девушки прыгают через лужи... Ты заметил, Шаланда, как укоротились юбки за последний год?

— Я заметил, как с каждым годом укорачивается у людей жизнь, — мрачно ответил Шаланда, не желая поддаваться на весенние призывы Пафнутъева.