Банда 4

Развернув сверток, он онемел, зажал рот обеими своими красноватыми полупрозрачными ладошками, чтобы готовый сорваться крик не получился слишком уж кошмарным. В газету была завернута высохшая человеческая рука. По всему было видно, что от туловища ее отделили не скальпелем, руку просто отрубили топором.

Но больше всего Худолея потрясло не это — пальцы мертвой руки были свернуты в кукиш, смотревший прямо ему в глаза.

Прошло не менее минуты, прежде чем Худолей смог оторвать руки ото рта, и тогда небольшую однокомнатную квартиру огласил его тонкий, истошный вопль, на который тут же прибежали Пафнутьев и Андрей, готовые спасать эксперта от неведомой опасности. Но и они замерли в дверях, уставившись на ссохшийся мертвый кукиш, лежавший на полу в комке старой газеты, — Ни фига себе, — прошептал потрясенный Пафнутьев и обессиленно опустился на кухонный табурет.

* * * Фотоателье располагалось на первом этаже длинного дома, который все в округе называли не иначе, как «крейсер». Весь его первый этаж занимали всевозможные маленькие магазинчики, аптека, часовая мастерская, винно-водочный отдел, пошивочная, где можно было укоротить или удлинить штаны, наложить латку на шапку или заменить стершийся зад на старой шубе. Среди всего этого разнообразия втиснулось и фотоателье с витриной, где были выставлены изделия, которые выполнялись в его красноватых сумерках при свете фотофонаря — снимки для документов, свадебные фотографии, портреты на керамических плитках для могил.

Протиснувшись сквозь тесный коридорчик, Андрей оказался перед прилавком, за которым сидела Девчушка с невероятно пышной прической — во все стороны от ее головки торчали мелко-мелко завитые волосы откровенно рыжего цвета. В ее задачу входило оформление заказов. Тут же висело кривоватое зеркало, в котором можно было увидеть себя во весь рост и попытаться срочно исправить недостатки, допущенные природой и родителями.

— Слушаю, — сказала девчушка, не отрывая взгляда от толстой амбарной книги с данными о заказчиках.

— Ваша работа? — Андрей положил на прилавок фотографию, найденную при обыске у старика.

Не взглянув на портрет, девчушка перевернула снимок и, увидев фиолетовый штамп, равнодушно отодвинула фотографию подальше от себя.

— Николай Иванович! — громко крикнула девчушка куда-то в темное пространство ателье. — К вам из милиции!

— С чего ты решила, что я из милиции? — спросил Андрей, невольно оробев от такой потрясающей проницательности.

— Да ладно тебе! — махнула рукой девчушка и скривилась с этакой милой вульгаринкой. — Не надо мне мозги пудрить. Понял? — наконец-то она подняла голову и взглянула на Андрея.

— Я бы тебе другое место напудрил, — проговорил тот с досадой. — С помощью хорошего ремня.