Банда 3

Хочешь сказать, что над моим больным поработали этим инструментом?

— Слушай, а почему крышкой? — спросил Овсов. — Ведь можно ножом, бритвой, ножницами, в конце концов, садовым секатором, а?

— Крышкой страшнее. Как метод воздействия крышка убедительнее. Сидят, выпивают, закусывают, открывают банку, а потом один берет заранее приготовленную крышку, подходит к связанному человеку и между прочим, не прекращая жевать и разговаривать с приятелями, одним движением оттяпывает ухо и брезгливо бросает на пол перед несчастным. И тот, видя свое бездыханное ухо, видя крышку от консервной банки, которая вся в крови валяется тут же, наверняка дрогнет, если не дрогнул до сих пор...

— Наверно, ты прав, — кивнул Овсов. — Поэтому я стараюсь не показывать больным своих инструментов... Некоторые теряют сознание при одном только виде всех этих скальпелей, пил, топоров, стамесок... А почему ты не хочешь, чтобы они встретились?

— Они все равно встретятся, просто я не хочу, чтобы они встретились раньше времени. Их ждет очная ставка.

— Ты хочешь сказать... Один из них жертва, а второй — палач?

— Мне так кажется. Может быть, проведаем того, безухого?

— Хочу показать крышку.

— Чтобы он ее узнал?

— Если, конечно, не бухнется в обморок.

— Должен выдержать, — Овсов поднялся. — Пошли. Тебя одного не пропустят.

— Сам же на этом настаивал.

— Я не столько спрашиваю, сколько восторгаюсь.

— У тебя будет повод восхититься. Пафнутьев и Овсов молча прошли в конец коридора и свернули на площадку. Здесь стоял небольшой столик из списанных и продавленные кресла — на них расположились два омоновца в пятнистой форме и с короткими десантными автоматами. Когда на площадке показался Пафнутьев, они насторожились и автоматы в их руках легонько вздрогнули. Но, увидев Овсова, оба опять обмякли, откинулись на спинки кресел.

— Пошли, пошли, — сказал Овсов, для омоновцев произнес он эти слова, давая понять, что Пафнутьев идет с ним и те могут быть спокойны.

Поднявшись на два лестничных пролета, Пафнутьев и Овсов снова наткнулись на пост — там стоял один омоновец в такой же пятнистой форме и тоже с коротким автоматом, на конце ствола которого была укреплена какая-то раздваивающаяся железка, напоминающая распустившийся цветочек. Тот еще цветочек, подумал Пафнутьев. Этот омоновец хотя и стоял в одиночестве, но по объему явно превосходил тех двоих вместе взятых.

— Здравствуйте, Петр Степанович, — прогудел он, поднимаясь со стула, — Происшествий нет, больные живы и здоровы, — его физиономия расплылась в улыбке.

— Это прекрасно, — ответил Овсов, проходя мимо. — Спасибо, Саша.

Оказавшись в длинном коридоре, Пафнутьев и здесь увидел двух омоновцев — один в одном конце, второй в противоположном.