Банда 3

Пафнутьев поднялся, подошел к окну, некоторое время бездумно смотрел на мокрый карниз, провел пальцами по стеклу, будто снимая с него что-то невидимое, вернулся к Дубовику.

— Худолей был на месте взрыва?

— Да. По худолеевскому заключению, взрыв полностью соответствует тому, что прогремел в банке Фердолевского. Одинаковая взрывчатка, сила взрыва, даже детальки какие-то нашел, металлические...

— Так, — крякнул Пафнутьев. — Это, пожалуй, самое интересное сообщение, самое важное из всего, что ты рассказал.

— Значит, все-таки третья банда? — спросил Дубовик. — Уж если досталось и Фердолевскому, и Неклясову...

— Что же не заглянет?

— Я его опередил. Видно, не хочет мешать.

— Деликатный какой-то стал... До неприличия.

— С секретаршей беседует, — Дубовик произнес это даже с укоризной. Дескать, грешно упрекать человека за такие невинные и вполне объяснимые слабости. — Ты вот, Паша, давно с секретаршами не знаешься... А напрасно. Это не самая худшая часть человечества.

— Откуда тебе это известно? — усмехнулся Пафнутьев.

— Известно, — ответил Дубовик, и нос его налился такой силой, такими жизненными соками, что Пафнутьев испугался — не прогремит ли еще один взрыв, в его кабинете.

— Хочешь получить по темечку? — спросил Пафнутьев негромко.

— Хочу, — ответил Дубовик без промедления.

— Тогда слушай... Взрыв у Фердолевского, в машине Неклясова... Если, конечно, Худолей прав и они действительно одинаковы по силе, характеру и прочим показателям... Они произведены теми самыми взрывпакетами, которые пропали из нашей кладовки.

— Да... Из нашей кладовки, — повторил Пафнутьев. — Поэтому, если мы говорим о появлении в городе новой банды, более крутой и могучей, нежели прочие... То мы уже знаем адрес этой банды. Или хотя бы ее возможности... А?

Дубовик после такого ошарашивающего сообщения повел себя совсем не так, как ожидал Пафнутьев. Он замолчал и потупился, словно боялся, что по его взгляду Пафнутьев догадается о чем-то важном.

— Это интересно, — наконец произнес он. — Это наводит на размышления...

— Чуть позже, Паша, чуть позже. Опасаюсь сбить с толку и тебя и себя.

— Ладно, зрей... В машине Неклясова кто-нибудь уцелел?

— В каком он состоянии?

— Не понял? — чуть раздраженно спросил Пафнутьев.

— Печалится... Погиб любимый шеф. Друг, товарищ и брат.

— Значит, ом в порядке?

— Немного в шоке, немного контужен. Но здравость суждений сохранил.

— У Овсова. Хочешь с ним поговорить?

— Только с ним. И ни с кем больше. — Пафнутьев быстро встал, путаясь в рукавах, натянул на себя куртку и почти вытолкал в дверь Дубовика, который все пытался о чем-то спросить его, что-то сказать. Но в конце концов, видя, что начальство торопится, умолк и, понурив голову, побрел в свой кабинет.