Банальное убийство

Скажи ей, чтобы она передала мужу, или скажи ему сам, что он оклеветал моего клиента при свидетелях и что теперь он должен либо подписать опровержение своих слов и извиниться, либо предстать перед судом по делу о клевете. Я жду его к шести. – Он взял книгу и раскрыл на нужной странице.

И точка. Нет, я не рассчитывал на то, что Вулф раскроет карты, – он настолько же упрям, насколько я непреклонен. Но можно же было дать хотя бы маленькую подсказку. Разыскивая в телефонной книге номер Фагера и набирая его, я обдумывал некое действие, которого никогда не производил, и не думал, что придется произвести, а именно: взять свои слова обратно, извиниться и умолять его рассказать в качестве одолжения старому знакомцу и преданному помощнику, чтó, черт возьми, у него в голове, если там вообще что-то есть!"

"Конечно, ничего такого я не сделал. На мой звонок ответа не было, я положил трубку, и тут меня осенило: надо спросить Вулфа, не хочет ли он, чтобы я связался с Паркером. Когда клиента увозят в полицию в качестве важного свидетеля и с перспективой получить обвинение в убийстве, звонок Паркеру – не просто разумная мера, а насущная необходимость. Но стоило мне взглянуть на Вулфа, удобно устроившегося в кресле с книгой в руках, как я тут же отбросил эту идею. Он бросит короткое «нет» и продолжит чтение. Это увеличит мое желание схватить что под руку попадется и швырнуть в него, но не увеличит шансы на исправление моего незавидного положения. Поэтому я поднялся, прошел через прихожую, преодолел два лестничных марша до своей комнаты, встал у окна и прокрутил в уме все события последних тридцати часов, стараясь найти не замеченную до сих пор разгадку – допустив, что она вообще есть. Беда была в том, что я страшно злился. Когда злишься, можно работать, можно есть, или спать, или драться, но ясно мыслить не получится.

В следующий раз я увидел Вулфа в две минуты седьмого, когда он спустился на лифте из оранжереи и вошел в кабинет. Прием с клеветой сработал. С пятой попытки я наконец дозвонился до Фагера. Пол снял трубку, и я скормил ему заготовку. По телефону его писклявый голос был очень похож на тот, которым меня просили сжечь галстук, но это ожидаемо. С уверенностью опознать голос из телефонной трубки очень сложно, особенно когда говорящий не является твоим близким знакомым. Фагер сказал, что придет. Через час позвонила Рита, слишком перепуганная, чтобы сохранить свою практичность. Она хотела знать, известно ли нам что-нибудь о Кирке и делаем ли мы хоть что-то, и если да, то что, и не нужен ли Кирку адвокат.