Банальная история, или Измена.ru

Наверняка Игорь заговорит о том, что не забывал ее все эти годы, а потом станет просить ее снизойти до него сейчас, поскольку уже и так заметила в нем некоторые положительные качества, а то ли он еще сможет ей нынче продемонстрировать. Вера силилась сообразить, что бы такое нейтральное сказать, но Серебровский продолжил сам:

– Тебе, конечно, казалось, что ты самая красивая и в классе, и в школе, но я никогда так не считал.

Вера замерла на месте, с вилкой, несколько не донесенной до рта, на которой болталась крупная и толстенькая, по-детски розовая креветка, роняя на тарелку янтарный соус. То, что он говорил, было странно хотя бы потому, что она только что, у дверей кафе, видела его восхищенный взгляд, который, безусловно, был искренним, поскольку первым.

– Да, я не видел в тебе ничего такого, чтобы сходить с ума, – добавил Серебровский и тоже нанизал на зубчики вилки не менее упитанную креветку со своего блюда. Потом он, не торопясь, откусил от нее кусочек.

Ошарашенная его заявлением Вера зачем-то очень внимательно проследила, как перед этим розовое креветочное тельце расплющилось под ровными и явно абсолютно здоровыми зубами Игоря, потом надорвалось сразу в нескольких местах, обнажая снежно-белую сердцевину, и на вилке остался неуклюжий кургузый хвостик. Вера еще не успела ничего сообразить, а уже и этот хвостик исчез за по-прежнему тонкими, с чуть сизоватым налетом губами Серебровского.

– Конечно, я тоже был влюблен в тебя, – продолжил он, со вкусом запив креветку минералкой. – Но… просто это было модно – быть влюбленным в Веру Максимову. Сама ведь знаешь, что подростки подвержены стадному чувству более, чем все остальные слои населения! Например, Любка Широких была нисколько не хуже тебя! Пожалуй, даже лучше! Я убеждаюсь в этом каждый раз, когда смотрю на наши школьные фотографии. У Любы классически правильное лицо, огромные карие очи и чудные густые волосы, а все почему-то бегали за твоими кудряшками. – Серебровский зачем-то подмигнул Вере, которая, закаменев, так и держала перед собой креветку, с которой стек в тарелку уже весь соус. Потом он опять отпил из бокала минералки и принялся вещать дальше: – А когда что-то не дается в руки, мечтаешь об этом уже как сумасшедший. Тогда мне казалось, что испытываю к тебе небывалой силы любовь, а сейчас я понимаю, что это было просто страстное желание запретного плода.