Бальзам Авиценны

Мансур-Халим грустно улыбнулся:

– Ты попал в большую беду из-за своего благородства. Но не поддавайся отчаянию: все равно несчастья не избежать никакими ухищрениями. Лучше научись находить радость в каждой минуте жизни и гони от себя уныние и злобу. Это единственный способ преодолеть беду.

– Философия, – буркнул Кутергин. – Я предпочел бы свободу, коня и оружие.

– Я слышал, что русские не пошли за нами в пустыню, – негромко сообщил Али-Реза. – У них почти не осталось воды, а колодец в крепости забросали трупами. К тому же Желтый человек приказал запутать следы: сначала мы шли к Хиве, а теперь повернули.

– Откуда ты знаешь? – Федор Андреевич с трудом повернулся на бок, чтобы видеть лицо молодого шейха.

– Слышал, как они говорили. – Али-Реза показал глазами на караульных. – Сегодня нас догнали те, кто оставался следить за русскими. Они боятся твоих людей.

Он ободряюще улыбнулся капитану и замолчал: заметив, что они разговаривают, один из караульных пригрозил плетью. Когда стражник отвернулся. Федор Андреевич шепотом спросил:

– Кто такой Желтый человек?

Ответить Али-Реза не успел. Под тяжелыми шагами заскрипел песок, и на пленников упала тень. Подняв глаза, капитан увидел главаря в желтом халате. Подтянутый, крепко сбитый, он стоял, широко расставив ноги, и с холодным любопытством разглядывал русского, положив жилистую руку на эфес красивой кривой сабли.

– Что тебе нужно в пустыне? – обратился он к Кутергину на арабском. – Зачем ты пришел сюда со своими людьми?

Капитан молчал, не желая вступать в переговоры с разбойником или фидаи Имама. Суть одна. Но, вдруг переменив решение, Федор Андреевич ответил вопросом:

– Почему вы напали на нас? По какому праву захватили в плен? Вам придется ответить за это!

– Я отвечаю только перед Аллахом, – засмеялся главарь. – Разве ты Аллах? На тебе одежда воина из чужой страны. – Он показал плетью на грязный мундир Кутергина с оторванным погоном. – Ты вторгся в мои владения и заслуживаешь смерти!

Главарь отошел и остановился над слепым шейхом, с притворным сожалением покачивая головой и сокрушенно цокая языком.

– Аи, как нехорошо получилось! Ты не захотел встретиться со мной и пришлось заставить тебя сделать это. Я сожалею, что причинил тебе неудобства, но теперь ты в моей воле.

– Нет! – Мансур-Халим упрямо сжал губы.

– Э-э. – Главарь присел перед стариком на корточки и заглянул в его незрячие глаза. – Жаль, ты слепой и не увидишь, к чему приводит глупое упрямство. Однако у тебя еще есть слух, и ты услышишь! Давай договоримся по-хорошему?

– Лучше смерть!

– Ну да? – Главарь легко выпрямился. – Сказать – умереть и не сказать – умереть. Так скажи и умри! Тогда ты уйдешь с легкой душой и Аллах простит твои грехи.