Та, что правит балом

Наверное, он был уверен, что никогда не встретится со мной, и это его не огорчало, а теперь перед ним сидела женщина, которая изо всех сил пыталась вернуть его к прошлому, сыграть на его чувствах, чтобы выслужиться перед своими хозяевами, и делала это очень неумело, как старая проститутка, которая разыгрывает перед юнцом роль порядочной женщины. Отвращение, обида, даже желание отчетливо читались на его лице, пока он сидел вот так, ни разу больше не взглянув на меня и чувствуя мой взгляд — беспомощный и жалкий.

— Где ты живешь? — недовольно спросил он. Я ответила, ощущая звенящую пустоту в душе. Теперь не было даже страха перед его неминуемым уходом, я просто отупела от бессилия и мысленно махнула на все рукой.

Он остановил машину возле моего подъезда и, не сказав ни слова, поднялся со мной в квартиру. Все, что последовало дальше, было чудовищной пыткой, невыносимее и ужаснее того, что мне уже пришлось испытать. Я чувствовала себя вывалянной в грязи, я чувствовала эту грязь физически, так что хотелось содрать ее с себя вместе с кожей. Я знала, что не способна вызвать у него даже чувство жалости, и вызывала отвращение в самом желании. Пытка казалась тем ужаснее, что источником ее был не мерзавец Ник, не осточертевший мне Рахманов, а человек, которого я любила когда-то. Хуже того — любила и сейчас.

Я смотрела на него, едва сдерживаясь, чтобы не кричать от боли, гладила его лицо, надеясь обнаружить хотя бы тень чувства, и с ужасом понимала, что ничего не значу для него. И моя нелепая любовь, и мое отчаяние были так сильны, что я не видела выхода для себя и теперь нашла бы, наверное, извращенное удовольствие в предательстве Павла, окажись он и в самом деле человеком Ника.

А он как будто вымещал на мне свое разочарование. Его раздражало, что я не даю себе труда играть нужную роль, оставаясь покорной и жалкой. Наверное, он бы предпочел сильного врага, с которым стоит бороться.

Да, наше свидание было полно безнадежности и горя, но я была согласна и на такое. Сейчас я бы согласилась на что угодно, лишь бы быть рядом с ним. «Если я и это переживу, — с невеселой усмешкой подумала я, — значит, человеческого во мне совсем не осталось».

Однако ему быстро надоело играть в былую любовь. Павел взглянул на часы и поднялся.

— Мне пора, котик, — сказал он, и от того, что он назвал меня этим чужим и таким пошлым в его устах словом, мне стало так тоскливо, что мои душевные страдания дошли до спасительного отупения чувств, я просто фиксировала те или иные слова, не пытаясь их осмыслить. Они скользили по поверхности сознания и казались даже забавными.

Я сварила кофе, ожидая, пока Павел примет душ и оденется, и с улыбкой пристроилась рядом с ним в кресле. Он сделал пару глотков, но видно было, что ему не терпится уйти.