Коротышка или Байкер для графа Дракулы

Тем более, в его адрес. И до него еще не скоро дошло, что это был едва ли не первый раз, когда Стаська назвала его по имени…

Впрочем, кроме всего произошедшего, было в этой истории и еще кое-что, ставшее и неожиданным, и тоже весьма приятным.

Например, раннее утро, когда мужчина проснулся, не сразу обнаружив этому причину. А она оказалась проста и понятна — маленький холодный нос, уткнувшийся ему в грудь. Как и нога, закинутая ему на бедро, и цепкие ручки, крепко обнимающие его за талию, и хрупкое тело, бессознательно прижимающиеся к нему в попытке согреться.

Владислав с трудом сдержал смешок, уже привычно натягивая одеяло, укрывая и себя, и безмятежно спящую Стаську. Судя по электронным, светящимся в полумраке часам, младший брат со своей невестой с работы еще не вернулись. И старшего не особо волновало, что они скажут по поводу увиденной картины, да и скажут ли вообще — Риш всегда отличалась небывалым чувством такта.

А вот успеть встать до того, когда проснется Станислава, вот это уже становилось первоочередной задачей.

Даже если он не станет шутить на данную тему, она снова может попытаться улизнуть, и отговорить ее будет уже куда сложнее. Нет, Владу не противил сам процесс, в конце концов, в характере девушки его все устраивало, да и привык давно.

Но даже думать о том, что она уйдет, да еще не совсем здоровой, не хотелось абсолютно…

Что-то было во всем этом. В их вечных перепалках, противоборстве. В ее иногда детском поведении, вызывающим не раздражение, а желание заботиться и защищать. В ее бессознательном желании подкатываться ночью к нему под бок…

Определенно, что-то было, да.

Только вот что именно?

* * *— Стась, у тебя совесть есть?

— Это был риторический вопрос? — тихо вздохнув, подперла щеку кулаком, вяло и без особого энтузиазма размешивая сахар в чае. В слабеньком, теплом, зеленом чае… хотя хотелось крепкого, обжигающего кофе!

Но общественное мнение, мнение тех, кого забыть в принципе спросили.

— Стась, я серьезно, — стоящая напротив меня через барную стойку Риша отставила свою кружку, не обращая внимания на толкающихся на кухне полуголых мужиков. Отвлеклась она только один раз, отправив заботливому Потапычу укоризненный взгляд в ответ на подсунутый ей очередной бутерброд. Пожав плечами, младший Алёхин откусил от предложенного приличный кусок, попутно углубляясь в содержимое своего телефона, машинальным жестом умыкнув только что выставленную на столешницу кофейную чашку.

Цепеш, вздернув бровь, проследил за тем, как темная жидкость, предназначенная ему вместо завтра, скрылась в глотке ненасытного брата и, усмехнувшись, вернул свое внимание оставленной на время кофеварке.

Какая-то размеренная утренняя суета стала вдруг такой… привычной. Чем меня и пугала!

Не, ей-богу.