Коротышка или Байкер для графа Дракулы

И все-таки… что они там так долго делают?!

Пять минут, десять, пятнадцать, а я все еще наворачиваю круги под дверью, испытывая огромное желание если не войти, то хотя бы попытаться подслушать. И искренне не понимаю, что Цепеш задумал на самом деле? С него же станется отчебучить всё, что угодно, вплоть до того, чтобы наняться адвокатом к этому придурку и с треском провалить дело! Хотя… станет ли он так рисковать своей репутацией?

Обдумать хоть какие-то другие правдоподобные варианты я просто не успела. Вот недаром же говорят: бойтесь своих желаний! Я хотела узнать, что там происходит, что ж… я узнала, что там происходит. Красочно, наглядно и незамедлительно, едва успев уйти в сторону, когда так и не расплавившаяся под моим взглядом дверь вдруг распахнулась, и из кабинета первичной консультации ласточкой вылетел сам Глебушка!

— Цена за услуги не устроила? — вскинув брови, глядя на распластавшегося на полу мужчину, я ляпнула первое, что в голову пришло, переводя взгляд на выходящего из кабинета Цепеша. Спокойного, невозмутимо поправляющего дорогие швейцарские часы на запястье…

— Что-то вроде того, — хмыкнул он, становясь рядом со мной, небрежно сунув руки в карманы белоснежных брюк. И мы уже на пару наблюдали, как лучший друг моего бывшего мужа с заметным трудом поднимается, вытирая ладонью кровь из разбитого носа.

Его ладонь машинальным жестом ложится на ребра, вдох неглубокий и рваный — прям сходу узнаю тяжелый кулак любимого брательника! Кого-то вчера очень красиво расписали если не под гжель, то под хохлому точно…

— Ты, — узнав меня, негромко и даже насмешливо усмехнулся Зеленский, тщетно пытаясь оттереть свое лицо. — Вот, значит, в чем дело. Успела найти себе другого? А как же Артур, Белка? Уже забыла его?

— Рот закрой, — пока еще равнодушно попросила, хотя руки против воли сжались в кулаки так, что ногти больно впились в ладони. — И вали отсюда. Подать в суд на моего брата было самой хорошей идеей.

— Ну почему же? — искренне удивился Глеб, насмешливо глядя на Владислава. — Он — не единственный юрист в городе.

— Ты, кажется, не понял моих объяснений, — губы блондина слегка дернулись, обозначая усмешку, а зеленые глаза смотрели вроде бы равнодушно, но цепко и холодно, с явным предупреждением. — Твое заявление не примет ни один следователь. И ни один прокурор города не станет обвинять владельцев «Максимуса» в чем либо. Более того, любое упоминание о том, что ты видел или слышал вчера и сегодня, грозит неплохим сроком уже тебе самому. Я доступно объясняю?

Кажется, до чьей-то сверкающей красочными фингалами физиономии, наконец, начала доходить вся абсурдность ситуации…

Оригинально судьба пошутила, конечно.