Багровый берег (ЛП)

что он сделал с моим вином?

— Боюсь, он вывез его на лодке в море и выбросил за борт.

Лейк прикрыл рукой рот.

— Ему пришлось поздней ночью совершить три поездки, чтобы избавиться от него.

— О, Боже мой, — выдохнул Лейк придушенным голосом.

— Я понимаю, — мрачно ответил Пендергаст.

А затем в разговор впервые вступила Констанс.

— Я заметила, — произнесла она тихим и ровным голосом, — что есть некоторые преступления, за которые смертная казнь уже не кажется достаточно суровым наказанием.

41

Как частенько бывает в Новой Англии, день, который с утра был теплым и солнечным, помрачнел буквально за часы, последовавшие за собранием, и разразился новый шторм. Выглянув из окна комнаты Пендергаста в гостинице, Констанс смогла рассмотреть ветви ближайших деревьев, гнущиеся под порывами ветра. Хотя сегодня была ночь полнолуния, луна скрылась за слоями массивных грозовых туч, из которых теперь щедро лились крупные капли дождя, громко врезаясь в стекла.

— Классический северо-восточный шторм, — сказал Пендергаст."

"Констанс повернулась на звук его голоса. Маленькая толпа репортеров, которые пришли, чтобы осветить омерзительную историю, исчезла, и город погрузился в гул возбужденного облегчения. После обеда Пендергаст пригласил Констанс в свою комнату, чтобы распить с ней бутылку «О-Бракиланж», что вызвало у нее двоякое отношение: с одной стороны, она была польщена тем, что он разделит с ней столь редкое и ценное вино. С другой же стороны, она помнила эффект, который оказал на нее стакан «Кальвадоса», когда она в последний раз находилась в его комнате, и ей бы не хотелось снова потерять контроль.

— Ты уверен, что хочешь выпить ее сейчас? — спросила Констанс.

— Нужно ловить момент. Кто знает, что принесет нам завтрашний день? К тому же, только взгляни, какая прекрасная сейчас обстановка: буря снаружи, огонь внутри и наша с тобой хорошая компания.

Обращаясь с бутылкой очень бережно, Пендергаст вначале снял капсулу, затем извлек пробку, отложил ее и, используя свечу, чтобы посмотреть сквозь вино, декантировал[87] его. Он сразу же налил крошечный пробный глоток, повращал и выпил его. Его лицо приобрело выражение, которого Констанс никогда прежде не видела: эти закрытые глаза, откинувшаяся назад голова — чистое чувственное наслаждение.

— А что же я? — спросила она через секунду.

Его глаза открылись.

— Ах, Констанс, я просто убедился, что оно не превратилось в уксус, чтобы избавить тебя от потрясения. Рад сообщить, что этого не произошло.

Он поставил свой бокал и, налив следующий, протянул ей.

— Мы должны быстро его выпить.

— Разве оно не должно подышать?

— Вино этого возраста и сложности быстро раскрывается. Apres toi[88], — он поднял свой бокал. Она взяла второй.