Орден Багровой бури. Книга 5

А значит, утверждения барона Зверева заведомо ложны, — говорит Тихонов.

— Старые теории порой тоже оказываются ложны, — спокойно отвечает император.

— Не в этом случае, поверьте.

— Мессир, переходите к делу. Вы обещали нам доказательства, — слегка сведя брови, произносит Александр Николаевич.

— Хорошо. Как вы знаете, я в своё время был ректором крупнейшей столичной академии магов, — начинает архимаг.

Я смеюсь про себя. Какая же низкая у этого мужчины самооценка, если ему постоянно приходится говорить о своих достижениях вслух, чтобы впечатлить других.

— При чём здесь это? — спрашивает Коршунов.

— При том, что я могу с лёгкостью определить магическую силу человека, стоит мне взглянуть на него. И как только барон Зверев вошёл в комнату, я сразу почувствовал — его магическое ядро очень слабое! С таким ядром его бы, возможно, даже не приняли в академию. Человек с такими хилыми способностями уж точно не способен помешать открытию разломов, — с триумфальным видом заявляет Ростислав Егорович, и тут я смеюсь уже вслух.

Он смотрит на меня, презрительно поджав губы, и спрашивает:

— Хотите сказать, что я вру, Андрей… простите, забыл ваше отчество?

— Алексеевич. Нет, вы правы, — киваю я.

— Похвально, что вы не стали отпираться, — скалясь, отвечает архимаг.

— Ну а какой в этом смысл? Вы бы наверняка какую-нибудь проверку мне устроили, зачем тратить время? Вы его уже и так непозволительно много украли у нас.

— К чему вы ведёте?

Я наклоняюсь вперёд и вкрадчиво интересуюсь:

— Ответьте мне на один вопрос. Вы полагаете, что нет других энергий, кроме маны?

— Из тех, которыми может владеть человек? Нет, если не считать энергию Хаоса. Но вы бы сидели не здесь, а в тюрьме, если бы владели ей.

— Серьёзно? А что я тогда сейчас делаю? — откинувшись обратно на спинку кресла, я струной беру графин с водой, наполняю стакан и другой струной перемещаю его к себе.

Император и верховный командор внимательно за мной наблюдают, а у Ростислава Григорьевича брови медленно поднимаются. Я делаю глоток воды и ставлю графин назад тем же способом.

— Как вы… Что это за фокусы⁈ — выкрикивает он.

— Не чувствуете, что я пользуюсь маной, да? Потому что я ей и не пользуюсь. Мой дар гораздо более редкий. Уникальный. Подробности я бы предпочёл оставить в секрете, считайте, что это родовая тайна. А по поводу ваших доказательств, скажу, что они говорят о вашей некомпетентности в данной области знаний и о том, что вы зря потратили государственные деньги на эти исследования, но никак не о том, что это невозможно, — пояснил я.

Александр Николаевич подозрительно прищуривается, но ничего не говорит. Вряд ли он или кто-то другой догадается, в чём состоит мой дар, хотя я весьма прозрачно на это намекнул. Увы, этот гнусный архимаг не оставил мне выбора.