Багряная радуга

Помнишь, я рассказывала, как после свадьбы могу передавать тебе магическую силу? Так вот не только. Теперь ты муж законной наследницы этой страны, поэтому чувствуешь действие Великого заклятья Туниса. И, оказывается, можешь его видеть. Скажи, какое оно? Красивое?

— Скорее, странное. Будто кто-то создал радугу, а потом забрал у нее все цвета, оставил только красный и розовый.

— Всего лишь? Как жаль, — Делал вздохнула, — а ведь я и этого никогда не увижу.

— Но что это?

— Что? Ах, да, я же не сказала — в той пристройке хранится Камень Величия, в который заключено Великое заклятье Туниса. Оно доступно только законному паше, а после его смерти — наследнику, то есть мне. И теперь, как выяснилось, и тебе, моему мужу. Никто не знает, что это такое, но, когда паша принимает власть, он принимает и его. Здесь, в Тунисе, оно дает силу, подавляет волю каждого, кого правитель желает подчинить. С его помощью отец держал в повиновении пиратов, он мог позволить жертвующим жить на его землях, не боясь их страшных умений. Без него нынешний, называющий себя пашой, превращается, или уже превратился в жалкую марионетку.

— Но оно не спасло твоего отца.

— Да. Османские маги, объединившись с магами кочевников, при поддержке османских пушек смогли победить его. Но Великое Заклятье, как видишь, никуда не делось, и если мы сможем…

— Стой! — Д,Оффуа может быть впервые в жизни повысил на жену голос. — Я не желаю идти на поводу ни у этого чернобородого старика, ни у купцов, ни у самого султана! Я не слишком ценю собственную жизнь, но не желаю рисковать твоей!

— Как скажешь, мой господин. — Делал, как истинная правоверная жена, потупила взор. И очень тихо, чтобы не услышал грозный муж, добавила:

— Если только нам не оставят другого пути.

Глава 19

— Господин, могу я войти?

Джамиль знал, что в комнате находится еще и госпожа, но обращался только к мужчине.

— Пока нет, подожди!

Вот ведь не вовремя! В тот самый момент, когда… в общем, когда мужу и жене нет дела до всего белого света. Ну что б ему через пять минут прийти. Или через десять, а лучше — через час, так нет же. Придется встать, одеться. Всем Джамиль хорош — и услужлив, и исполнителен, и предан. Или все же придан? Если вспомнить, кто, как и зачем подослал его с женой к галлийскому дипломату.

А если не вспоминать, то идеальный слуга получается. Только очень уж настырный: если вбил себе в голову, что дело срочное, не отстанет, пока не доложит.

Пришлось вставать, хоть как-то одеться. Жена? С ней проще, закрыть кровать ширмой и пусть себе лежит, отдыхает. Умаялась, бедная, за ночь.

— Ну что случилось? — Дверь д,Оффуа открыл, но в комнату слугу не пустил, оставил говорить из коридора. И не беда, что гостиничного, пусть все знают, что начинающему купцу аль-Малуфу скрывать нечего.