Багряная радуга

Впрочем, никто особо и не возражал, лишь одна из бывших рабынь попыталась возмущенно поспорить с Джамилем, добровольно взявшемся опекать беглянок, но, кажется, получила твердый отказ и подчеркнуто резко схватила полотняное ведро, пошла к колодцу, резко встряхивая кистью правой руки, звонко щелкая пальцами."

"В общем, ничем не примечательная сценка, на которую никто даже не подумал обратить внимание. Кроме Делал, буквально застывшей с охапкой дров в руках. Пришлось даже толкнуть любимую, чтобы вернуть с небес на землю. Такое случалось лишь однажды, когда в королевском дворце в Париже она впервые увидела фонтан — выросшая в Магрибе девушка не могла поверить, что пресная вода может литься вот так, без всякой цели, лишь для услады взора проходящих мимо людей.

Море — да, оно бескрайнее, но много ли толку людям от его горько-соленой воды? Ни утолить жажду, ни оросить поле. То ли дело вода пресная, дающая жизнь, та самая вода, за обладание которой люди пустыни готовы воевать, убивать, гибнуть, лишь бы не умерли от жажды их близкие.

Тогда д,Оффуа жену понял, но сейчас? Что такого случилось? Спросить?

Нет, позже. Легким, едва заметным жестом ладонью жена показала, что разговор следует отложить. Надолго? Как знать. В пустыне тихо, голос разносится далеко. Значит, ждем удобного случая, когда удастся остаться наедине. Ну… хотя бы вдали от посторонних ушей.

А вот это непросто для неопытного человека. Кажется, какая проблема? Зашел за бархан, а то и за два, и болтай о чем угодно в полной уверенности, что никто тебя не услышит. Но это только кажется. Все барханы неотличимы, ветер заносит следы, потому несть числа случаям, когда горе-путешественники терялись и гибли от жажды, проклиная иссушенными губами собственную самоуверенность.

Возможность переговорить представилась через два дня. После долгого путешествия практически вдоль побережья, когда море нет-нет, да показывалось на горизонте, караван свернул вглубь континента и остановился на ночевку в крупном оазисе, окруженном высоченными пальмами и густыми зарослями каких-то колючих кустов, на которых, однако, распустились огромные ярко-розовые цветы: природа спешила, торопилась использовать каждое мгновение мягкой весны перед началом безжалостного, иссушающего все живое лета. Здесь вода была близко от поверхности, двухметровой глубины колодец щедро напоил уставших путников.

Они сели у самой дальней пальмы, тонкой и низкой, почти не дающей тени, но в этот закатный час без нее легко было обойтись. Пригорок и растущий на нем густой куст, обсыпанный листьями и цветами, отлично защищал от не сильного, но все же неприятного ветра.

— Как тебе путешествие? — Глупый вопрос? Еще какой! Но надо же с чего-то начать разговор.

— Наверное, могло быть и хуже.