Багряная радуга

Обратная дорога к Красному дому была кривой, но на редкость спокойной. Лишь доносившиеся из разбитых окон женские крики, переходящие в плач, обозначали дома, по которым уже прошел каток грабежей. Если судить по ним, эта горькая чаша мало кого минула.

Но вот и заветный двор, вот и дверь. Закрыта, заперта изнутри, что хорошо. В Красном доме тишина, и вряд ли там сидит засада, скорее просто местные ревнители справедливости уже разграбили все, что можно.

Но проверить следует. Достал пистолет, выхватил шпагу, бесшумно, как учили в Клиссоне, вошел в дом, готовый каждое мгновенье стрелять и колоть. Пусто. В лунном свете, бьющем в разбитые окна, с которых рачительными руками незваных гостей содраны шторы, видны перевернутые шкафы, с мясом выдранные ящики, тряпки, не заинтересовавшие грабителей. Но людей нет. Видно, довольные, они разошлись по домам оценивать собранный в соседском доме доход.

Но главное — пусто, засаду никто не оставил, отлично!

Возвратился во двор, постучал аккуратно, чтобы не напугать.

— Открывайте, я вернулся.

По голосу узнали. Зашуршал засов, с легким скрипом отворилась дверь.

— Выходите, уже все спокойно.

Джамиль и женщины вышли, потянулись, с наслаждением вздохнули и дружно, как тараканы на свету, рванули по углам, в которых тут же зажурчало, раздались иные звуки, приправленные характерным запахом. Куда деваться, где-то три часа волнений в тесной комнатушке. Как сказал недавно де Лангр: понимать надо.

Только после этого вся компания беглецов собралась на совет. Беглым рабыням, естественно, слова никто не давал, поскольку все возможные неприятности они уже обеспечили. Остальные члены маленькой команды быстро пришли к общему мнению, что, скорее всего, песенка их будет пусть и звонкой, но недолгой.

Уйти по суше? Вот это вряд ли. Если охота объявлена, то двоих мужчин и троих женщин из города не выпустят. Обдерут на выходе, потом позабавятся с дамами, а после прирежут всех скопом для своего душевного спокойствия. И это в лучшем случае. Не дай бог, передадут организаторам общегородского веселья — те будут вдумчивы, неторопливы и весьма любопытны. А уж насколько изобретательны по части развязывания языков! Проще самим повеситься.

От группового суицида спас Джамиль.

— Я знать путь в порт. Никто не знать, я знать! — Почему-то в присутствии хозяина он всегда переходил на галльский. — Пройти никто не видеть. Я служить стражник в порт, я сам делать.

— А дальше? — спросил д,Оффуа. Скорее для проформы — какой нормальный капитан возьмет на борт беглецов.

— Есть корабли! — Слуга гордо выпятил грудь, как будто сам тот корабль построил. — Капитаны деньги любить, стражу не любить. Возить контрабанда. Потому или молчать, или зиндан. Деньги есть? Тысяча акче надо.