Пассажир без багажа

 – У меня не убрано… Ну вы меня простите.

– Конечно, – робко откликнулась она, переступая порог. – А, так у вас ремонт…

Обои в прихожей были содраны. Голые бетонные стены явно ждали, когда ими займутся – в углу Варя заметила рулоны новых обоев, пачку клея, кисть… Запирая дверь, Николай обернулся через плечо и пояснил:

– Это Лиза ремонт затеяла. Надоело жить в грязи. Ну я и делал понемногу… А теперь не знаю, когда и кто все это закончит. Мне-то уже ничего не нужно. Выпить не желаете?

– Нет-нет, – торопливо отказалась она.

– А почему? Вы-то не за рулем.

– Ну, я… Просто не пью, – твердо сказала она.

– А я пью, – так же твердо ответил Николай, и ей послышался какой-то вызов в его голосе. – Не разувайтесь, нет смысла.

Он провел ее в комнату, где был, видимо, эпицентр ремонта. Половина комнаты была в таком же состоянии, что и коридор – оголенные бетонные стены, белые следы шпаклевки… Другая половина была уже оклеена веселенькими обоями в зеленый и желтый цветочек. Варя высмотрела наименее захламленное кресло и присела. Она осторожно осматривалась и признавалась себе, что и жилье Елизаветы Юрьевны представляла себе немного по-другому.

Беспорядок был страшный и, видимо, старый… Везде валялась скомканная рваная бумага, куски содранных обоев, грудами лежала одежда, место которой было в стиральной машине. Испачканный клеем спортивный костюм, носки и майки в большом количестве, растянутый синий свитер… Варя сняла его со спинки своего кресла, чтобы сесть поудобнее, и положила на диван. Хозяин тем временем удалился на кухню и теперь звякал там посудой. Варя ощущала себя все неуютнее. «Зачем я сюда приехала? – ругала она себя. – Неужели нельзя было по телефону выяснить, что просила передать Лиза?» «Ага, по телефону! – возразила она самой ссбе. – Он так неожиданно позвонил, так настаивал, что я просто ничего не сообразила… Где он там возится?»

Хозяин вернулся в комнату с двумя стаканами. В одном, который он вручил Варе, оказалась кока-кола. В другом плескалось нечто прозрачное, и Варя догадалась, что это вовсе не вода.

– Примите еще раз мои соболезнования, – сказала она, чтобы нарушить воцарившееся молчание. Николай сделал еще один судорожный глоток и кивнул:

– Спасибо! Вы, кстати, единственный человек, который мне соболезнует.

– Как это?

– А так. Ее родители на меня вчера набросились, будто я виноват! Я поехал к ним вечером, чтобы известить… А они уже знали. – И как бы про себя добавил:

– Можно подумать, им одним тяжело!

Варя не знала, что сказать в ответ. Расспрашивать, почему родители Лизы так отнеслись к этому странному человеку? «Глупый был бы вопрос! – подумала она.