Пассажир без багажа

А если мастерскую обкрадут – кто будет отвечать? Напоследок она пожаловалась на своего ленивого супруга и избалованных детей, которые себе даже яйцо сварить не умеют, и ушла, криво подкрасив губы. Походка у нее была нетвердая, и она воинственно размахивала сумкой.

– В самом деле, поздновато… Давайте по последней, дамы, и по домам, – вздохнул Борис. – Кстати, и бутылку прикончим. Лен, ты только все это безобразие со стола прибери.

Он указал на пустые бутылки, стопки и раскрошенное печенье:

– Завтра сюда с утра люди придут…

Лена вдруг прижала пальцы к горящим щекам:

– Погодите! Так вы что – все сейчас уйдете?! А я останусь?! Нет, я не согласна! Я одна кровь отмывать не буду!

– Ну, так берись за дело сейчас! – посоветовала Ирина. – Мы уж подождем минут двадцать.

От страха юная уборщица значительно протрезвела. Лена побежала в подсобку и вскоре вернулась с ведром горячей воды и тряпкой. Она жалобно спросила Бориса, не согласится ли тот смыть пятно? Ведь он вроде пообещал… Тот отмахнулся:

– Да перестань, я пошутил. Я и дома никогда не прибираюсь, еще не хватало, чтобы на работе. И вообще, что ты так психуешь из-за пятна? Что – с кровью дела не имела? Тебе сколько лет-то?

Лена залилась краской и молча откинула занавес. Ирина укоризненно взглянула на своего коллегу:

– Ну что ты смущаешь девчонку! Сам же говоришь – она еще ребенок.

– Ну, не настолько же, – бросил он. – Ладно, давайте выпьем."

"За стеной раздалось шарканье мокрой тряпки. У Ирины дрогнула рука, в которой она держала налитую стопку, водка выплеснулась на столешницу.

– Скоро нам всем нужно будет лечиться, – сказал Борис, поглядев на ее бледное лицо. – Ну, умерла она и умерла. Сколько народу умирает! Ты, надеюсь, не веришь в призраков?

– Перестань, – прошептала та. – Не все такие твердолобые, как ты. Я боюсь, ты понял? Боюсь, и все. И эта девчонка боится. И все мы боимся, и ты тоже боишься!

У нее началась истерика. Она выплеснула водку на стол, зажала лицо и зарыдала. Испуганные женщины принялись ее утешать. Надя тоже была очень бледна и твердила, что при первой возможности уволится.

– Не могу я спокойно работать, когда за стеной человека убили, – твердила она. – Мне клиент говорит, какие кадры заказать, а я записываю совсем другие… Сегодня конвертов десять перепортила.

Наташа гладила лаборантку по голове, как маленькую, и пыталась отнять ее ладони от лица. Но та мотала головой и продолжала надрывно всхлипывать. На шум из-за занавеса выглянула испуганная Лена:

– Что у вас еще слуичлось?

– Ничего, – отрезал Борис. – Бабы расклеились, одна ты держишься. Я-то считал, что ты здесь самая маленькая, а это они оказались хуже младенцев.

Лена повыше натянула резиновые перчатки и снова исчезла. Она возилась несколько минут.