Пассажир без багажа

 – Напился и сделал то самое, о чем говорил следователь… Самоубийство без всяких причин! Еще полчаса назад он не собирался умирать, хотя и говорил, что переживает из-за жены… Но выглядел бодрым – дай бог каждому! А потом напился, поспал, похрапел, проснулся, достал из-какого-то тайника пистолет и… Нет!»

Она бросилась к входной двери, повернула ручку… Дверь по-прежнему была открыта. Ни один замок не заперт. Все было, как оставила она. Но она же слышала, что после выстрела кто-то вышел из комнаты – очень быстро, и как хлопнула за ним входная дверь! И это никак не мог быть сам Николай – ведь он к тому времени уже был мертв или умирал! Значит…

– Убили… – пробормотала Варя, снова прикрывая дверь. На этот раз она задвинула щеколду. Руки дрожали, она их плохо ощущала. Женщина заглянула на кухню, в ванную… Никого. Только ее собственное отражение в зеркале – отражение, которое она с перепугу приняла за чужого человека, потому что не узнала своих собственных глаз – совершенно диких, отчаянных, незнакомых. Женщина отвернула кран с холодной водой и торопливо умылась. Прополоскала рот, сделала несколько глотков обжигающе ледяной воды. Но легче ей не стало. Она все яснее понимала, что только что произошло в двух шагах от нее, пока она рылась в ящиках. Кто-то вошел в незапертую квартиру, и убил Николая, мирно спящего в кресле. Почему-то бросил пистолет рядом с ним…

«Почему?!» – Варя схватилась за край раковины. Ее покачнуло, и мир на секунду потерял четкие очертания. Вода шумела, рассыпая ледяные брызги, но она не чувствовала их прикосновений на руках и лице. «Нужно завернуть кран. Да, сейчас…» Она сделала это, механически вытерла руки, даже не взглянув, каким полотенцем пользуется. «Оставили пистолет… Почему, зачем? А затем, чтобы любой, увидев все это, решил, что Николай застрелился сам! Напился до потери сознания и застрелился! А записки не оставил, потому что не в состоянии был писать! Да и к чему записка, если причина ясна – вчера утром, только вчера погибла его жена! Пусть они не были зарегистрированы в ЗАГСе, но у них был общий ребенок и они прожили вместе шесть лет – так говорил Николай! А что у него осталось после ее смерти? К ребенку его не подпускают, квартира эта ему не принадлежит, даже от своей профессии он отошел. Масса причин, чтобы свести счеты со своей никчемной жизнью, это любой скажет. Но он-то не хотел умирать!»

Она еще раз взглянула на себя в зеркало. Теперь узнавала свои глаза, дикое выражение исчезло. Но какими они были красными и усталыми! Как будто она не спала по крайней мере двое суток. «В обморок я не упаду, – дала себе слово Варя. – Нет, необходимо держаться. И сделать-то нужно всего ничего. Только пройти через ту комнату, взять трубку и позвонить в милицию.