Bad Therapy: Why the Kids Aren't Growing Up

Гуру травматологии, возможно, полностью перевернули реальную стрелу причинно-следственной связи между меньшими структурами мозга и посттравматическим стрессовым расстройством.

Эти методологические недостатки характерны не только для работы исследователей травм: ими страдают все ретроспективные исследования, в которых участников опрашивают об их прошлом. Вот почему правильным способом проведения исследования долгосрочных последствий детской травмы является проспективное, или перспективное, исследование, говорит Поуп.

Представьте, что вы разрабатываете исследование, целью которого является выяснение того, будут ли дети, подвергшиеся насилию, в дальнейшем подвергать физическому насилию своих собственных детей. Ваши аспиранты предлагают опросить местных заключенных, в частности тех, кто был осужден за физическое насилие над собственными детьми, об обстоятельствах их детства; по их словам, исследование можно закончить за два месяца. Но вы понимаете, что их предложение страдает всеми тремя недостатками: предвзятостью отбора, предвзятостью информации и сбивающими переменными. Можете ли вы провести исследование, которое их избежит? Да, конечно.

Сначала вы собираете данные о детях, которые, как выяснилось, пережили потенциально травматичный детский опыт. Затем, в качестве контроля, вы бы собрали данные о детях того же возраста, пола и из примерно одинаковых социально-экономических и экологических условий, которые не испытывали подобных переживаний. Спустя годы вы бы проследили за детьми из обеих групп, когда они достигли бы зрелого возраста, при этом исследователи не должны знать, к какому лагерю принадлежит тот или иной респондент. И наконец, вы бы изучили результаты. Это умопомрачительный объем работы, проводимой в течение многих лет, но это единственный методологически обоснованный способ получить достоверный, непредвзятый результат."

"Именно так поступила Кэти Уидом. В 1980-х годах Уидом, профессор психологии и эксперт по сексуальному насилию над детьми, захотела проверить, насколько взрослые, подвергшиеся насилию в детстве, склонны к физическому насилию над своими собственными детьми. ""Я решила, что получу документально подтвержденные случаи жестокого обращения и пренебрежения - судебные дела детей в возрасте от нуля до одиннадцати лет, - чтобы установить временную связь между жестоким обращением и пренебрежением и этими результатами"", - объясняла она позже. В исследовании Уидома приняли участие 908 детей, затем их сопоставили с 667 другими детьми, которые жили в тех же районах и посещали те же школы, но в отношении которых не было документальных доказательств того, что они подвергались жестокому обращению.