Bad Therapy: Why the Kids Aren't Growing Up

Ни одна отрасль не отказывается от перспективы экспоненциального роста, и специалисты по психическому здоровью - не исключение. Погружая обычных детей с обычными проблемами в бесконечный конвейер, индустрия психического здоровья производит пациентов быстрее, чем может их вылечить.

Эти вмешательства в психическое здоровье наших детей в значительной степени обернулись неудачей. Переосмыслив личностные различия как кьяроскуро дисфункции, эксперты по психическому здоровью приучили детей считать себя неполноценными. Эксперты исходят из того, что каждый человек нуждается в терапии и что каждый хотя бы немного ""сломан"".

Они говорят о ""стойкости"", но на самом деле подразумевают ""принятие своей травмы"". Они мечтают о ""дестигматизации психических заболеваний"" и рассыпают диагностические ярлыки, как пыль. Они говорят о ""здоровом образе жизни"", но при этом руководят самым нездоровым поколением в новейшей истории.

Обладая харизмой культовых лидеров, специалисты по терапии убедили миллионы родителей видеть в своих детях проблемы. Они привили родителям самосознание и лихорадочную неуверенность в себе. Они заставили учителей следовать терапевтическому порядку обучения, что означало отношение к каждому ребенку как к эмоционально поврежденному. Они подталкивали педиатров к тому, чтобы спрашивать у восьмилетних детей, у которых не болел живот, не считают ли они, что их родителям будет лучше без них. Перед лицом непримиримой самоуверенности экспертов школы стремились, педиатры - охотно, а родители - не сопротивлялись.

Может быть, пришло время оказать небольшое сопротивление?

Часть

I

.

Целители могут навредить

Лучшие из врачей обречены на ад.

-Мишна

Глава 1

. Ятрогенез

В 2006 году я собрала все свои вещи и переехала из Вашингтона в Лос-Анджелес, чтобы быть ближе к своему тогдашнему парню. В Калифорнии я побывала лишь однажды, несколькими месяцами ранее, когда прилетела познакомиться с его родителями. Кроме моего парня и его семьи, все люди, которые могли бы опознать мое тело в случае безвременной кончины, жили на Восточном побережье.

Тогда мне было двадцать восемь, и я недавно окончил юридический факультет, столкнувшись с неприятным фактом, что стал адвокатом. Мне было неспокойно. У моего парня был бизнес в Лос-Анджелесе. Если я хотела, чтобы у нас с ним все сложилось, мне нужно было переехать.

Но я также знала, что вполне возможно, что в этой новой жизни - его жизни - я сойду с ума. Моя лучшая подруга, Ванесса, жила в Вашингтоне. Нас обеих взяли на работу в юридические фирмы, что означало долгие часы работы и невозможную разницу во времени, если говорить о звонках. Мне нужен был кто-то, кто выслушивал бы мои тревоги и опасения по поводу моего графика.