Bad Therapy: Why the Kids Aren't Growing Up

Один из друзей сообщил о поступлении своего сына в государственный колледж на Facebook следующим образом: ""Это нечто, что этот ребенок с дислексией, у которого с самого начала были проблемы в школе, добрался до старшей школы и превзошел все ожидания, включая, смею сказать, и свои собственные"".

Я вспомнил нескольких знакомых с дислексией: одна из них была математиком. Она училась в Уортоне, изучала финансы, а затем отправилась на Уолл-стрит, после чего открыла ряд собственных предприятий. Для нас она была подругой, которая организовывала лыжные поездки, уговаривая и договариваясь о серии фантастических приключений, каждое из которых было инновационным и удивительным.

Когда мы называем своих детей теми ярлыками, которые дают нам чужаки, мы позволяем этим экспертам разрушать наши отношения с детьми. Мы позволяем экспертам принижать наше восприятие своих дочерей и сыновей.

Думала ли мама Томаса Джефферсона о нем как о ""моем сыне-дислексике""? Или Джон Ф. Кеннеди? Стал бы кто-нибудь из них президентом, если бы это было так? Для родителей неестественно видеть своих детей такими. Ярлыки и бирки иногда полезны для экспертов, но для нас они просто мешают. Они редуктивны и унизительны, и им совершенно не пристало загрязнять родительскую любовь.

Мы думаем о наших детях в соответствии с нашими собственными категориями: мягкость их щек, трепет их рук в наших, запах их волос, когда мы целуем их на ночь. Я знаю одного из своих сыновей по его опереттам возмущения, за которыми спустя несколько минут следуют извинения. Мое представление о нем частично запечатлелось после того, как он внезапно проклял своего брата-близнеца на пасхальном седере. После того как мы отправили его в комнату, мы смеялись до слез.

Он - тот ребенок, который не преминет спросить, как прошел мой день, и действительно выслушает ответ. Он ежедневно изучает статистику ""Доджерс"" и результаты ""Пэкерс"", а также их соперников, готовый помочь своим командам своевременной разведкой. По ночам он тихонько напевает себе под нос, отправляясь спать.

Моя дочь до сих пор держит меня за руку, чтобы просто пройтись по дому. Она иголки, она шутит, она вмешивается. Она кричит, когда смеется. Она - наш семейный талисман, и в школе, где учатся дети, каждого из нас знают в основном по его отношению к ней.

Мой второй сын всегда больше всех оберегает меня по причинам, которые я не могу понять и не могу заслужить. Он быстрее всех поднимает для меня тяжести и беспокоится о моей безопасности. Его ум занят множеством каламбуров, головоломок и связных мыслей. Прежде чем уснуть, он должен пересказать мне события дня.

Я могла бы определить своих детей по трудностям, с которыми они сталкиваются, но это кажется предательством даже для того, чтобы определить их.