Bad Therapy: Why the Kids Aren't Growing Up

Растущая армия молодых женщин, которые сожалеют о своем медицинском переходе, ""детранзиционисток"", рассказывает поразительно похожие истории. Очень часто, когда они прослеживают свою жизнь до перекрестка, где все резко сбилось с курса, там стоит психиатр, играющий роль железнодорожного сигнальщика, который щелкает выключателем.

Это не должно нас удивлять. Человеческий мозг - это, пожалуй, самая сложная и наименее изученная органическая структура в мире. Исправить проблемы человеческого разума несравнимо сложнее, чем вправить сломанную кость. Мы не можем ожидать, что терапевты будут терпеть неудачи реже, чем врачи. Но мы можем ожидать от них большей прозрачности и смирения, чем обычно проявляют практикующие врачи при обсуждении ограничений терапии.

""Занимаясь психотерапией, психологи помогают людям всех возрастов жить более счастливой, здоровой и продуктивной жизнью"", - заявляет Американская психологическая ассоциация.

Увы, нет никаких доказательств того, что они достигают чего-то из этого в совокупности. Желание помочь - это совсем не то же самое, что помощь.

Терапевты немного обижаются на ятрогенез

Ятрогенез - не новость для врачей, которые профессионально обязаны признавать, что их лечение может привести к неблагоприятным последствиям. Но когда я спросил терапевтов, несет ли терапия риск, большинство из них минимизировали, а многие прямо отрицали это. Они хотели одновременно продвигать терапию как эффективное средство от психических заболеваний и отрицать, что она несет значительный риск.

Почему терапевты обычно не признают, что их методы могут нанести ятрогенный вред?

Группа исследователей рассмотрела этот вопрос и пришла к выводу, что, в отличие от врача, ""психотерапевт является ""производителем"" лечения"" и ""поэтому несет ответственность, если не ответственность, за все негативные последствия"". Терапевт часто не хочет признавать, что лекарство не работает, - потому что она и есть лекарство. Признание - это немного личное.

Психиатры плохо стимулируются, когда речь идет о ятрогенезе. Врач может решить, что пациенту больше не помогут лекарства для щитовидной железы, отменить их и оставить пациента. Терапевту платят за дозу. Как только она решит, что терапия вам не нужна, она потеряет клиента.

На самом деле все еще хуже: в интересах терапевтов лечить наименее больных как можно дольше. Спросите любого терапевта, каково это - лечить пациента с биполярным расстройством или шизофренией. Ответ: необычайно трудно. (Многие отказываются лечить таких пациентов по этой причине.) Но сидеть раз в неделю с подростком, страдающим социальной тревожностью? Семья платит вовремя, проблемы подростка незначительны, никто не буянит во время сеанса.