Хочу бабу на роликах!

Решено, я ничего ему про эти фотографии говорить не стану, я все перенесу, я ведь люблю его, а за любовь надо бороться… С какой стати мне отдавать его первой попавшейся вешалке? Ничего, Саша, ничего, никуда он от тебя не денется. Вот заболят у него глаза или живот, куда он пойдет? К вешалке?

Как бы не так! Перед такими длинноногими красотками надо выглядеть стопроцентным секс-символом, тут не разноешься, не станешь рассказывать, что у тебя от макарон живот пучит или в сырую погоду ломит левую ногу… С этим он даже к маме своей не пойдет, она его так занудит, что он от нее через четверть часа смоется… Боже ты мой, о чем я думаю?

Что ж, я теперь гожусь только на роль грелки и клизмы? Ну уж нет, Глеб Евгеньевич, так дело не пойдет!

Мне надо учиться существовать отдельно. Самостоятельно. Думать о себе. И начать работать. Да, а ведь Уля мне так и не позвонила. Ничего, я ей сейчас напомню.

– Уля, ты забыла про мою редакторскую карьеру?

– Ничего я не забыла, просто Анюты сейчас нет, она в отпуске, как я и думала. Вернется через две недели. Наберись терпения! А пока для тренировки пойди купи первую попавшуюся книжонку, какой-нибудь детективчик и попробуй его отредактировать.

– Говорю же русским языком – для тренировки.

Возьми карандашик или ручку и на полях делай пометочки, вноси исправления, ну и все такое. Сама знаешь, как это делается, все-таки три курса театроведческого не могли пройти даром, правда?

– А что это у тебя такой понурый голос?

– Я расстроилась, что твоей Анюты нет в городе.

– Конечно, что же еще?

– Нет-нет, все в порядке.

– Что ты делаешь сейчас?

– Собираюсь готовить мясо с баклажанами.

– Дело хорошее, ничего не скажешь. Для любимого мужа?

– Конечно, не для себя же.

– Ну-ну, валяй. Все, Сашка, я убегаю, дела ждут!

– К Сигизмундычу бежишь?

– Если бы! Но по его заданию, так сказать!

– Как ни странно, да, – засмеялась Ульяша как-то удивительно молодо. Я ей даже позавидовала. – Между прочим, послезавтра я уеду дней на десять в Киев, – сообщила Ульяша, отсмеявшись. – Что тебе привезти?

– Конский зуб, – не моргнув глазом, ответила я.

– Сашка, это дурная привычка – семечки лузгать.

– Ну я же не всякие люблю, а именно конский зуб!

– Ладно, так и быть. И откуда у тебя такие плебейские вкусы? Но где-то я тебя понимаю. Жаренный с солью конский зуб – это вещь! Помнишь, как Андрею на пятидесятилетие кто-то прислал из Одессы мешок конского зуба, а Марина негодовала, потому что все гости ничего не ели, а только семечки лузгали?

– Еще бы не помнить!

– Сашка, мне не нравится твой голос! Что стряслось?

– Ничего, Улечка, правда, ничего! Ой, у меня сейчас баклажаны подгорят, – поспешила я завершить разговор, на самом деле я даже еще не вынула мясо из сумки. Моя трудовая деятельность откладывается.