Хочу бабу на роликах!

Но зачем же тогда хранить письмо в книге, к которой, он точно знает, я никогда в жизни не притронусь? А может, он просто сунул туда письмо, когда я, допустим, неожиданно вернулась, а потом позабыл о нем? Может же так быть? Безусловно.

Я медленно поднялась с полу, собрала книги и хотела отнести их к мусоропроводу, может, кто-то захочет взять. Но потом передумала. Влезла опять на стул и поставила их на место, вложив письмо в «Историю КПСС». Ничего не надо делать сгоряча, я потом могу пожалеть о своей поспешности. Сейчас надо остыть и все хладнокровно обдумать. Завтра я поговорю с Улей, если она что-то знает, я вытяну это из нее хоть клещами… И вообще… Подумаешь, большое дело, какая-то баба вцепилась в такого ослепительного мужика… Даже странно, что имя им не легион! И смешно было бы думать, будто Глеб будет всю жизнь хранить мне верность. Тем более сейчас, когда перед ним готова распластаться любая. А он все равно мой муж, и нате-ка выкусите! Я еще поборюсь за него! Но сначала я узнаю, кто эта Л., что там в действительности было, а потом посмотрим. Ведь пока, кроме этого письма, мне, по большому счету, не в чем упрекнуть Глеба. Мелочи вроде хамства в аэропорту учитывать не стоит. А вот сегодня я должна не ударить лицом в грязь. Уля говорит, что у меня изысканная внешность? Что ж, вот и будем, как теперь говорят, «косить под изысканность»! Боевой задор у меня бывает нечасто, но если припечет… А сейчас меня действительно припекло. Я вспомнила все, что знаю о макияже, и принялась наводить марафет, что называется, «под большое декольте». Но мысли то и дело возвращались к письму. Ну хорошо, допустим, там была любовь, а тут только жалость и благодарность, – хорошо, предположим, но как быть с постелью? Тут на одной благодарности не продержишься, нет. Уж в чем, в чем, а в отсутствии пылкости Глеба не упрекнешь. Когда-то в юности нам на свадьбу подарили размноженное на ротаторе древнеиндийское руководство по любовным играм под поэтическим названием «Ветви персика» или что-то в этом роде. Тогда это была такая редкость! И мы со смехом решили изучить его. Может быть, мы от природы были идеальными партнерами, может, сыграла свою роль и древнеиндийская книжка, но мне всегда было хорошо с Глебом, и никогда ничего другого не хотелось – вовсе не от невинности помыслов. И тут же мелкой змеюкой в голову закралась мысль: а что, если всю эту индийскую науку Глеб применил с той самой Л.? Вот она с ума и спятила.

Еще бы! Такой красавец и такой умелец! Волна ревности и ненависти нахлынула на меня, так что я чуть не задохнулась. Но тут позвонил Глеб:

– Санька, ты готова?

– Вроде да, – с трудом проговорила я.

– Что у тебя с голосом?

– Мороженого поела, – неизвестно почему ляпнула я.