Крылья бабочки

Он ничего не ответил, ничем не дал понять, что принял ее благодарность, продолжая изучать с загадочным, нечитаемым выражением на лице.

На самом деле Марко рассматривал Трейси, снова собранную и спокойную, почти с восхищением, сопоставляя этот образ с насмерть испуганной девушкой. С той, что крепко прижималась к нему, тихо всхлипывала и прятала лицо на его груди. С той, чьи руки он бережно снимал со своей шеи, опасаясь сделать больно, а она боялась потерять опору, цеплялась за него, принимая защиту и доверяя себя.

– Что-то еще? – В напряженной тишине, нарушаемой только ее частым дыханием, его голос казался тихим и ласковым шелестом листвы. Он, как легкий ветерок, осторожно подталкивал к краю, заставляя идти до конца.

Она молчала, но ее молчание говорило само за себя. Марко Мариотти хотел ее, и Трейси собиралась отдать себя. В качестве благодарности.

– Даже так, – с обманчивой мягкостью произнес он, скользя взглядом по ее фигуре, так откровенно, так плотоядно, что Трейси подавила желание закрыться руками. Все маски слетели. Лоск и галантность, которые он демонстрировал на людях, испарились. Остался зверь, хищный, голодный. Остался настоящий Марко, без прикрас. От него волнами исходила животная чувственность, яростное нетерпение и жажда насилия. Он ничего не сделал, только смотрел, а она уже чувствовала себя изнасилованной.

– Думаешь, откажусь из благородства? – Трейси сглотнула. Возможно, где-то в глубине души она надеялась, что он откажется от нее, не захочет брать на таких условиях.

Марко поднялся, сбрасывая спортивный пиджак. Трейси не нужно было произносить это вслух – ответ был написан у нее на лице. Он обошел ее сзади, как тигр добычу, присматриваясь и принюхиваясь, затем прижал к себе, давая ощутить, как напряжен каждый дюйм его тела, и шепнул прямо в ухо:

– Но я нихера не благородный.

Трейси судорожно вздохнула, глотая собственный пульс, пойманной птицей забившийся в горле. Его близость ошеломляла, а невозможность отступить ломала барьеры. Она не хотела поддаваться его чувственному призыву, желала остаться сторонним наблюдателям в затеянной игре, поэтому, когда Марко, продолжая обнимать ее, запустил руку под юбку, лаская внутреннюю часть бедра, отвернулась к стене, опуская глаза, словно его прикосновения пытка для нее.

Он резко развернул ее, взял за подбородок и, заглядывая в карие глаза, покачал головой:

– Так не пойдет. Ты должна отвечать мне.

Трейси встретилась с его взглядом: темно-синие глаза сделались эбонитовыми, они блестели и гипнотизировали. Марко был опасным и красивым. Он был мужчиной, и она отпустила себя.