Бабочка под стеклом

Все эти месяцы вы мне врали, говорили, что Игорь у вас, хотя, на самом деле, он… он… — Марина судорожно втянула в себя воздух и поняла, что вот-вот заплачет. А Нина Владимировна это, конечно же, видела, и подбородок выше вздёрнула. Взгляд её серых глаз стало выносить просто невозможно, они Марину буравили, и она всё-таки не выдержала и отвернулась.

— Он мой сын, чему ты удивляешься. Его счастье для меня важнее.

— Важнее, чем счастье ваших внуков?

Нина Владимировна только руками развела.

— Я не могу приказать ему остаться. Если он не хочет жить с тобой, что я могу? Ты сама виновата.

Марина кивнула, ничего в ответ не сказала. Знала, что в данный момент выглядит несчастной, некрасивой, губу закусила, обнаруживая свою слабость, и слёзы глотает, и всё это перед свекровью, которая и пришла, наверняка, только за тем, чтобы увидеть её такой. Но справляться с собой дальше было невозможно.

— Я теперь всю жизнь должна быть ей благодарна, — рыдала Марина позже у Тамары на кухне. — Понимаешь? Я — никто, он меня, оказывается, чуть ли не на улице подобрал, а теперь я в их квартире живу! Не по праву!

— Да не реви ты, не реви. — Тома по плечу её погладила, потом рюмку перед Мариной поставила и налила ярко-красной наливки. — Вот, выпей.

Марина рыдать прекратила, на полную рюмку в полном недоумении уставилась, потом от неожиданности икнула.

— Ты с ума сошла? Я не буду.

Тома глаза на неё вытаращила.

— Чего это? Я сама делаю, ты же знаешь.

— У меня же дети…

— У меня тоже. Ой, Маринка, я же тебя не заставляю напиваться. Ты рюмку выпей, чтобы нервы успокоить, как лекарство. Лучше уж чуть пьяненькая мать, чем бьющаяся в истерики. И не будет тебе ничего с тридцати грамм. Пей, говорю.

Марина ещё раз икнула, слёзы вытерла, но после рюмку всё-таки взяла, секунду помедлила, и выпила. Вся передёрнулась.

— Гадость какая."

"— С ума, что ли сошла? Какая гадость? На бруснике настаивала! — Тома в пустую рюмку ещё налила и сама выпила. Крепко зажмурилась, резко втянула в себя воздух. А когда глаза открыла, улыбнулась: — Хорошо.

Марина вытерла губы.

— Вот так люди и становятся алкоголиками.

— Да типун тебе на язык. — Тома напротив присела, придвинула к себе тарелку с печеньем. — Плюнь ты на неё.

— На кого?

— На Нину. Ну что ты её слушаешь? Естественно, что она сынка своего выгораживает. А где он ещё себе такую жену найдёт, ты сама подумай?

— Не хочу.

— И правильно, не думай. Пусть он теперь, как хочет. Пусть летит, орёл доморощенный. Посмотрим, насколько его полёта хватит. Шлёпнется и шею себе свернёт.

— Тома!

— Ну что? Тебе его жалко, что ли? Нашла, кого жалеть. Ты себя пожалей.

Марина криво улыбнулась.

— Уже пора начинать, да?

— Марин, вот что ты начинаешь? Всё у тебя будет, ты же у нас красавица. Если вспомнишь об этом когда-нибудь.