Бабочка под стеклом

В дверь осторожно постучали.

— Марина, у тебя всё хорошо? — поинтересовался Стеклов.

Она глубоко вздохнула, загоняя рыдания подальше, слёзы вытерла, и, стараясь говорить спокойно, ответила:

— Да, папа, всё хорошо. Я полежу…

Марина слышала его шаги, отец от двери отошёл, а она на часы посмотрела. Больно кольнуло в самое сердце, поняла, что терпеть уже невозможно. Телефон взяла, приподнялась на локте и телефонную книжку полистала, нашла номер московского офиса. И только откашлялась, пока в трубке ещё гудки слышались.

— Офис торговой компании ""Стелс"", приёмная Грановича. Я вас слушаю.

— Девушка, здравствуйте. Я вам уже звонила… Дмитрий Алексеевич на месте?

— Нет, он ушёл минут десять назад.

Марина даже руку в кулак сжала, так расстроилась.

— Хотите, что-то передать ему?

— Нет, — чуть слышно проговорила Марина, а потом вдруг передумала и громче сказала: — Да, передайте ему… Передайте ему, что его дома ждут.

Повисла пауза.

— Дома? Так и передать?

— Так и передайте. Он поймёт. Я уверена…

Антон свесился через перила и простонал:

— Есть хочу!

Марина оглянулась на него, посмотрела умоляюще.

— Потерпи ещё. Сейчас дедушка придёт, и сядем за стол.

Антон всё-таки с лестницы спустился и дошёл до кухни. Вытащил у матери из-под рук половинку огурца.

— Я голодный, у меня жизнь трудная, мне нужно восстанавливать силы.

— Да ты что? — Марина даже рассмеялась и по волосам его потрепала. А потом попросила: — Достань из холодильника ещё один огурец.

— И мне! — Эля влезла на стул и с любопытством посмотрела на разделочную доску. — Мама, ты салатик делаешь?

— А ты сама не видишь? — насмешливо скривился Антон.

Эля в ответ показала ему язык, а Марина обоих попросила:

— Только не ругайтесь. Не хочу вас по углам разводить сегодняшним вечером. Дедушка сейчас приедет, и будем ужинать. Посмотрите пока телевизор.

— Мама, а мне огурчик. — Эля пальчиком показала на отрезанный кругляшок. А получив желаемое, со стула слезла и кинулась за братом, чтобы тот не успел включить кино вместо мультиков.

— И не ссорьтесь! — прикрикнула на них Марина, правда, без всякого раздражения. На часы посмотрела, взгляд зацепился за засохшие цветы на подоконнике, как-то в одно мгновение грустно стало, но Марина постаралась от себя это чувство отогнать. Мысли о вчерашнем звонке в Москву весь день тревожили, всё ждала, что Дима позвонит, если не вчера вечером (ведь не станет же секретарша ему звонить на мобильный или домой, или станет?), то хотя бы утром. Но ничего не произошло. Никакого чуда не случилось, и Гранович не дал о себе знать, и Марина понимала, что с каждой минутой отчаяние в душе разрастается, и ещё чуть-чуть и кислород перекроет. Очень старалась не показать детям и отцу, что у неё сил почти не осталось.