Бабочка под стеклом

Весь день она просидела в квартире в одиночестве. Не подходила к телефону, не открыла дверь Томе, только из спальни на кухню перебралась, сидела на маленьком диванчике и пустым взглядом в окно смотрела. Увидела на подоконнике пачку сигарет и зажигалку Игоря, долго крутила её в руках, а потом сигарету достала и закурила. И закашлялась сразу, её передёрнуло от сигаретного дыма, но себя переборола и сделала ещё одну затяжку. Пусть её даже вырвет, пусть, но может это в чувство приведёт. Хоть какие-то эмоции помимо боли и нестерпимого, но бессмысленного жжения в груди.

К тому моменту, когда Виталий Александрович, задушевный товарищ её свекрови, привёз детей, Марина всё-таки заставила себя встряхнуться, хоть немного. Душ приняла, стояла долго под прохладными струями, крепко зажмурившись, потом в спальне прибралась, дрожащими руками расправляя на двуспальной кровати покрывало. И плакать уже не думала, только дышала тяжело, неровно и всё время казалось, что вот-вот задохнётся и упадёт замертво. Хотя, почти такой себя и чувствовала — мёртвой. Сил не было, руки дрожали, ноги, как ватные, и каждое движение давалось неимоверным усилием воли. Только напоминала себе, что дети вернутся, и она должна быть мамой, их привычной мамой, которая ужином накормит, по голове погладит и сказку прочитает. Хотя, на сказку её сегодня, наверное, не хватит."

"— Всё в порядке? — поинтересовался Виталий Александрович, вроде бы из вежливости, но Марина видела в его глазах пытливость и любопытство. Он, наверняка, был в курсе происходящего, и Нина Владимировна его проинструктировала, прежде чем сюда отправить. Выяснить всё, что может. Вот главная задача.

Кивнула, но и красные от слёз глаза не прятала. Ей стыдиться нечего.

— Всё нормально. Спасибо, Виталий Александрович. Надеюсь, дети не шумели.

— Дом не подожгли, и слава богу.

Это юмор у него был такой. Марина не улыбнулась, даже попытки не сделала. И не услышала, как Эля позвала её, хотела, чтобы она ей помогла разуться. Антон свои ботинки в угол задвинул, на окаменевшую мать короткий взгляд кинул и присел перед сестрой на корточки.

— Не ной, Эль, — очень тихо сказал он. — У мамы голова болит.

Марина дверь за гостем закрыла, а когда обернулась, детей в прихожей уже не было. Постояла, подышала, а когда поняла, что может говорить, в детскую заглянула.

— Ужинать пора. Руки мыть идите. Эля, оставь куклу, иди мыть руки.

— Но я по ней соскучилась, мама!

Дотрагиваться до детей опасалась. Вдруг вернулись слёзы, хотя совсем недавно казалось, что они иссякли раз и навсегда, все выплакала, а сейчас на детей смотрела и только моргала, стараясь слёзы обратно загнать. Знала, что дотронется до них и снова расплачется, а пугать детей не хотелось. А ещё боялась, что Элька привычно поинтересуется, где папа.