Колодец и бабочка

Наташа к слову рассказала о знакомом семействе, где сын, уехав в университет в другой город, вернулся домой после третьего курса на каникулы, и мать, решив постирать его джинсы, вытащила из кармана паспорт.

– …Паспорт раскрылся – а там штамп о заключении брака.

– Женился, паршивец? – ахнула Федосеева.

– Полгода как. И родителям ни слова не сказал. Они на него насели, а он им отвечает: «С вами ни о чем нельзя нормально поговорить, а о жене и подавно. Вам дай любой повод, вы учините скандал».

– Тем не менее на каникулы приехал, мамины пироги трескать, – рассудительно заметила Татьяна. – Казалось бы, не хочешь скандалов – так живи сам, своими силами.

– Не удивлюсь, если выяснится, что этот скрытный герой еще и деньги у родителей брал, – согласилась Наташа. – «Я вас осуждаю, токсичные мама и папа, но это не мешает мне содержать жену за ваш счет». Но, кажется, нынешние двадцатилетние все-таки в целом смотрят на брак гораздо проще, чем мы.

– А я вообще не знаю, зачем нужен брак, – легко сказала Алина. – В каждой женщине живет богиня. Нужно только раскрыть ее, и мы будем абсолютно самодостаточны.

«Абсолютно самодостаточна, только содержат меня сестра и мама. Видимо, есть главная богиня, а есть обслуживающие».

Федосеева заволновалась:

– Вы все про ерунду… А ведь мы с Натальей Леонидовной волшебную картину нарисовали! Дима, ты еще не видел…

На ходу вытирая пальцы салфеткой, она вышла из комнаты и вскоре вернулась с тигром.

– Ну-у-у… – протянул Дмитрий, – здорово, конечно…

Федосеева нахмурилась:

– Скепсис я, что ли, слышу? Что тебе не нравится?

– Все мне нравится, мам! – Дмитрий улыбнулся. – Но ты, ей-богу, как маленькая: сидишь, каляки-маляки разрисовываешь… В детство тебе впадать рано. Просто не ожидал от тебя такого энтузиазма, вот и недоумеваю.

Наташа мысленно охнула. Господи, вот же дубина стоеросовая.

– Наталья Леонидовна, а вы бы кого нарисовали? – Татьяна обращалась к Наташе, старательно улыбаясь. Улыбка эта означала: помоги мне! Заболтаем их, отвлечем ерундой.

Мария Семёновна сидела тяжелая, набухшая. Взгляд ее бесцельно блуждал по комнате.

– Я всегда мечтала о гиппогрифе, – живо отозвалась Наташа, принимая пас. – Не нужно толкаться в пробках, ждать трамвая. Сел – и полетел! Решить бы только вопрос со стойлом и прокормом…

– На кота потратишься – и то кусок зарплаты долой, – вдруг сказала Алина.

Никакого кота Наташа у нее не заметила, как и зарплаты, но это не имело значения: сейчас они втроем быстро штопали рвущийся гобелен с изображением милого семейного ужина на пятерых, включая гостью.

– На коте далеко не уедешь. Я люблю такие упражнения на воображение… Алина, можно мне пирог?.. Они кажутся простыми, но помогают лучше понять себя.