Баба Нюра в новом теле (деле) (СИ)

Нам часто встречались слуги, которые спешили по своим делам, ремесленники прибирали улицы рядом со своими лавочками, и праздношатающихся господ было немало. Вот к последним у меня было больше всего претензий, поскольку все были в изрядном подпитии.

— К-красотки, — икнул один.

И, отделившись от компании, нетвёрдой походкой направился к нам. Вдова тут же закрыла меня собой и выставила руку ладонью вперёд, чтобы остановить наглеца, но не успела и слова сказать, как тот хватил её кисть и смачно поцеловал.

— Хм… А мне казалось, вас двое.

— У вас в глазах двоится, — иронично заявила я.

— Не пойму, — он подался вперёд, приближая красный нос к вмиг заалевшему лицу вдовы. — Вы чревовещ-щательниц-ца? Губы не двигаются, но голос слышу!

— Ого, — искренне восхитилась я. — Такое сложно слово выговорили с первого раза. Примите моё восхищение! Вы филолог?

— Скромный писарь, госпожа, — он резко поклонился, чуть не упав при этом, но устоял. Снова посмотрел на донельзя смущённую вдову: — А вы замужем?

— Нет, как раз мужа ищу, — веселилась я.

— А я подойду? Я хороший и оч-чень работящ-щий! Мож-жет, обнимемся?

Илана в ужасе отшатнулась, врезавшись спиной в меня, и замахала руками, не давая приблизиться пьянице. Я же заявила:

— Конечно, обнимемся!

И развела руки в стороны. Мужчина икнул и сел на землю, а потом решил не ограничиваться этим, и прилёг. Я же потянула онемевшую от наглости писаря вдову дальше.

— С ума сошла? — зашипела она на меня. — А если бы пострадали? Надо было проигнорировать их и пройти мимо!

— Выпившие люди как обезьяна с гранатой, — не согласилась я. — Только что улыбался, а в следующее мгновение в драку лезет. Им ничего не докажешь, и мир в подпитии оценивают лишь через призму своего искажённого видения. Прошли бы мимо, увязался следом! Побежали бы, присоединились остальные. Одно небо знает, чем бы всё закончилось. А так мы идём, он отдыхает. Все счастливы!

— Иногда твои мысли меня пугают, — прошептала Илана и жалостливо вздохнула. — Бедная-бедная!

Я так и не поняла, кого она пожалела, да и было не важно. Мы приближались к дому, из которого нас всех выгнали. Вдова поманила меня в сторону от главных ворот, где переговаривались двое мужчин, — видимо, охрана. Мы пошли вдоль стены, окружающей бывшие владения семьи Тёрнер, и топали до тех пор, пока из-за облаков не выплыла луна.

Вокруг стало так светло, что стало видно почти как днём.

— Светлолуние, — недовольно отозвалась Илана. — Плохое время. Может, вернёмся?

— И потом снова не спать ночь и пешкарусом пилить через полгорода? — возмутилась я и внимательно осмотрела стену: — Думаю, смогу перелезть здесь."

"— Вот же неугомонная, — всплеснула руками вдова. — А до свадьбы была такая тихая, что о твоём присутствии узнавали, если случайно задевали.