Азарт среднего возраста

Мы раньше, до революции, только оленей пасли и рыбу ловили. Поморы тоже рыбу ловят, но они совсем другой народ. Русские, но более… Более сильные, вот какие! И гордые поэтому – работают много, работать умеют, потому себя уважают. Только суровые. Но это понятно: у холодного моря и жизнь суровая.

– Я знаю, – печально улыбнулась Ксения. – У меня…

Она чуть не сказала, что муж ее был помор, но осеклась. Почему «был»? Потому что теперь он ей не муж больше? Назвать Игната бывшим мужем язык у нее не поворачивался.

– Я про поморов знаю, – все-таки сказала она. – Только я думала, они в других местах живут. На Онеге…

Игнат был родом из деревни Колежма, которая, Ксения знала, находилась где-то близ реки Онеги.

– На онежском берегу тоже живут, – кивнул Андрей Гаврилов. – И на Варзуге живут. Только на Варзугу добираться трудно. Поезд туда не ходит. Пешком по берегу надо идти.

– А… можно мне туда? – осторожно спросила Ксения.

Ей не верилось, что это возможно. Что удастся ей не просто укрыться от людских глаз в глухом краю, куда поезда не ходят, но и окажется этот край тем самым Беломорьем, которое, по Игнату, представлялось ей местом жизни совсем особенных людей.

На лице Андрея Гаврилова появилось растерянное выражение.

– Я не знаю… – тихо сказал он. – На Варзуге ничего не строят. Мне не поручали туда работников набирать. В Мурманск на судоремонтный завод люди нужны. Жилье строить тоже нужны. – Наверное, печаль, наполнившая ее при этих словах, так ясно отразилась у Ксении на лице, что он добавил поспешно: – Но я постараюсь, Ксения. Ты не думай, я постараюсь. Надо, чтобы тебе спокойно было.

Он не стал уточнять, почему надо, чтобы ей было спокойно, а она пропустила его слова мимо сердца. Она рада была уже и тому, что ей дали койку в бараке, хотя бы и временно. И пусть в этом бараке дует из всех щелей, пусть одновременно с холодом стоит жар от множества человеческих дыханий, – это неважно.

Жизнь приобрела хоть сколько-нибудь определенные черты, и не все ли равно, приглядны эти черты или нет?

К ее удивлению, слова Андрея Гаврилова про красоту и покой, которые ей, по его мнению, нужны были непременно, оказались не пустыми. Всего через два дня он вручил Ксении какую-то бумажку, которая была предписанием ехать в деревню Варзугу для организации сельской библиотеки и последующей работы в ней.

За все годы советской власти, которые они с бабушкой прожили в качестве бесправных лишенок, Ксения достаточно узнала правила новой жизни. И могла оценить то, что сделал для нее этот смешной маленький парнишка с необычными глазами.

– Спасибо вам! – сказала она, прощаясь с Андреем Гавриловым на пороге барака: он заскочил днем только на минуту, чтобы передать ей документ.