Автостопом со сводными братьями (СИ)

Кажется, что она либо расплачется, либо кончит. Одно из двух.

Мои зубы прикусывают её набухшую горошинку, а палец с развратным хлюпаньем продолжает двигаться в тугой тесноте. Малышка громко вскрикивает и начинает извиваться. Перестаёт контролировать свои движения.

Мой член буквально разрывает от желания, яйца болят и пульсируют. Но я сдерживаю свои желания, чтобы дать удовольствие этой девчонке.

Она кричит так громко, что становится ясно. С ней это и правда впервые. Ловлю кайф от её удовольствия и продолжаю ласкать и всасывать её клитор...

Внезапно дверь распахивается. На пороге стоит злющий Дэн. Наверное, услышал крики Леры ещё с улицы! Блядь. Только этого ещё не хватало!

*****************

Дэн

Выхожу на улицу, и достаю из кармана пачку сигарет. Хотел бросать... Да куда теперь?! Без дыма и бутылки спиртного я отныне однозначно сдохну. Чиркаю зажигалкой и делаю глубокую затяжку. Дым наполняет легкие, и я чувствую хоть какое-то облегчение. Облокачиваюсь о перила и лбом утыкаюсь в кулак.

– Молодой человек, здесь не курят, – делает мне замечание телка с ресепшена, которая выходит из гостишки по каким-то своим делам. – Выйдете, пожалуйста, за ворота, – просит она, и я, как баран повинуюсь.

Выхожу за территорию практически вплотную к провонявшей выхлопами трассе. Сажусь на корточки и снова затягиваюсь. Как какой-то бомж сижу на обочине и провожаю взглядом проносящиеся мимо автомобили.

Усмехаюсь. Кто бы мог подумать?! Еще позавчера я тусил в дорогом клубе, под завязку набитом самодурными мажорми, а теперь убегаю от полиции и врагов отца на пару с братцем и охуенной малышкой, которую даже трахнуть не могу.

Сигарета заканчивается, и я тянусь за следующей. Снова затягиваюсь.

Отец всегда был гавнюком. Я даже не удивлен тому, что он с такой легкостью кинул нас. Меня. Меня и дочь своей новой шлюхи. Он вечно задевал меня. Говорил, что я ничтожество и в жизни без его бабла ничего не буду стоить. Что я слишком мягкий, затасканный любовью матери мелкий прыщ на его заднице. Да-да, батя всегда был весьма изобретателен в своих обзывательствах. Все думал подстегнуть меня, наставить на путь истинный, но в итоге порождал лишь протест. Злобу, которая копилась во мне.

Я вымещал ее на соседских мальчишка, за что часто попадал под домашний арест и получал в свой адрес порцию новых неуважительных прозвищ.

Алекс же во всем подражал отцу. С самого детства. Между ними всегда была связь. Даже когда брат сторчался, батя не переставал любить его, что только множило пропасть между мной и Алексом. Не помню, когда мы в последний раз нормально общались. Не помню, когда Алекс приходил к болеющей матери, чтобы поддержать ее.