Авторский выстрел

Александр склонился над подполковником, желая закрыть ему глаза, и вдруг почувствовал под рукой живое тело. За час кожа трупа на ощупь еще не теряет своей упругости. И непонятно, как он почувствовал это. Скорее интуиция или еще какое-то чувство подсказали, что подполковник жив. Александр приложил пальцы к горлу. Слабо пульсировала сонная артерия.

– «Скорую»! Быстрее... Он жив! Быстрее... Здесь станция «Скорой» через три дома...

Капитан встал на колени, хотел перевернуть раненого на спину, но увидел на губах кровавую пену. И остановился. Подумалось, что пена может заполнить рот лежащему на спине. Если выжил после выстрелов, то не хватало только такой помощи, от которой легко захлебнуться.

– Фонарь!

Ему подсветили. Две раны в живот и одна в грудь.

– Это не пулевые... – сказал Лысцов, который тоже брюки не пожалел и встал на колени, причем одной ногой чуть не попал в лужу крови.

– И не нож... – согласился Александр. – Скорее всего, пика или какой-нибудь стилет... Хотя я не пойму... Пикой или ножом ударят, вытащат, ударят, вытащат... Крови должно быть больше. Когда оружие вытаскивают, кровь во все стороны брызжет. Фонтаном. И на одежду, и на руки. А когда не вытаскивают – не брызжет. Что-то здесь непонятное... – он протянул руку, но к ране он не прикоснулся, опасаясь доставить подполковнику боль. – Поищите вокруг. Оружие должно быть. Не таскать же киллеру его с собой.

Стали искать. Оружия не нашли, но поиски продолжили. В окнах стал зажигаться свет. Окна по жаре открыты. Голоса слышат. Люди выглядывают, но спрашивать не решаются. Окна квартиры самого Елкина выходят на другую сторону, на улицу. Анна Егоровна еще ничего не знает.

– Сообщите Анне Егоровне, – попросил Александр.

– Какая квартира?

Он сказал.

Кто-то пошел в подъезд.

Приехала «Скорая». Благо станция у них рядом. Елкина укладывали на носилки вчетвером. Вышла Анна Егоровна. Рядом встала, молча поглядывая на всех. Ни истерики, ни криков. Ее увели в сторону, стали объяснять. Не зря сам подполковник звал жену «железной женщиной». Характер...

И так же вчетвером носилки понесли.

– Килограммов сто пятьдесят будет... – сказала женщина-врач, жалея оперов-носильщиков.

– Как его состояние?

– В коме. Больше пока ничего сказать не могу.

Анна Егоровна хотела сесть в машину «Скорой». Врач была против.

– Звоните в больницу. Вы ничем ему помочь не сможете.

– В какую?"

"– В «Склиф» повезем.

Кто-то из соседей вышел. Несколько человек. Стояли в сторонке. Анну Егоровну расспрашивали. Она сама не понимала, что произошло. С первого этажа ей вынесли маленький стаканчик. Послышалось слово «корвалол». Значит, с сердцем плохо.