Каспар Фрай (авторский сборник)

Дыму в крепости еще хватало, а от обслуги баллист и катапульт оставалась едва ли половина, тем не менее орудия были заряжены и вслед от ходящему врагу понеслись булыжники и зажигательные бомбы. Молодой граф Густав вернулся к уцелевшим арбалетам-гигантам и принялся расстреливать тех, кто еще недавно угрожал ему. Граф тщательно выбирал гельфигов – на его щеке обильно кровоточил оставленный черной стрелой порез."

"Оставив под стенами замка пять сотен трупов, де Гиссар был вынужден отвести войска. Гибель гельфигов в двух уступах его потрясла, таких стрелков у него набиралось не больше четырех сотен, и он не мог себе позволить жертвовать ими так же вольно, как уйгунами, которых было почти три тысячи.

За отступавшими ковыляли легкораненые, за ними, проклиная судьбу, ползли те, кто не мог идти. Но и на них, в свою очередь, с завистью смотрели раненые с перебитыми ногами и выпущенными внутренностями. Некоторым из них предстояло умереть в ближайшее время, менее везучие могли промучиться до следующего дня. Это была их доля, и это был их выбор – воевать под знаменем величайшего разбойника побережья и умереть всеми покинутыми.

Не намного лучше обстояли дела и в замке. Храбрые и яростные уйгуны наделали много бед, располосовав своими отточенными мечами едва ли не треть гарнизона. Погибших от их рук, если не считать зарезанных слуг, было немного – человек тридцать, однако ранения многих пострадавших были очень серьезны.

Большой урон нанесли и стрелы, которые без перерыва сыпались на головы оборонявшихся. Трудно было найти того, кто не пострадал от неожиданно свалившегося подарка. Кому-то бинтовали голову, кому-то плечо или бедро.

Едва противник отступил, фон Марингер приказал убрать с ярусов трупы и вымыть водой камни, скользкие от пролитой крови.

Тела своих сносили во двор, уйгунов сбрасывали в ров, где еще оставалось много раненых, которые хрипло ругались и не хотели уходить в мир иной молча.

«Ну и поделом им», – заглянув туда, подумал фон Марингер. Он чувствовал себя триумфатором, создателем этой нелегкой победы. А в том, что это победа, граф не сомневался: ведь выбил он из рук противника главный козырь – подведенные под стены уступы.

Армия де Гиссара понесла жестокие потери, одних только убитых набиралось сотен пять, а сколько еще раненых! Как человек опытный, фон Марингер знал, что многие из тех, кто сейчас отступил с оружием в руках и еще горел огнем сражения, требуя, чтобы их вернули под стены, завтра, когда воспалятся раны, превратятся в стонущих инвалидов с опухшими руками и переломанными ребрами. Так бывало всегда, и эта битва не исключение.

38

В то время как на крепостных башнях скрыто торжествовали, де Гиссар сидел в своем пропахшем дымом шатре и предавался невеселым мыслям.