Каспар Фрай (авторский сборник)

Демоны искушали тебя, и ты не устоял перед соблазном, продав им за мешочек серебра свиток с магическими рунами, которые пропустили демонов из нижнего мира в этот мир. За тот проступок ты был изгнан из учеников, однако все еще не оставил надежд стать магистром или даже архимагом!

Теперь мессир Маноло трясся так сильно, что Каспар опасался за его жизнь.

– Маноло Легойн! Ты будешь наказан! – объявил тот же голос.

Фигуры, парившие над полом, едва заметно шевельнулись.

В следующий миг рядом с Каспаром пронеслось что-то невидимое и тяжелое. Оно толкнуло мессира Маноло так сильно, что тот улетел куда-то назад, и было слышно, как он ударился о натянутую материю шатра.

Каспар хотел обернуться, чтобы посмотреть, что случилось с мессиром, однако его остановил звучавший отовсюду голос:

– Углук Сейгур! Мы будем судить тебя! У орка расширились глаза. Никто здесь не знал его полного имени."

"– Ты живешь как перекати-поле! Ты переходишь от одной войны к другой. Ты ешь и пьешь на деньги, оплаченные кровью, и снова идешь искать утехи в бою, потому что нигде тебе нет покоя. Ты предал свой народ и воевал против него на стороне врагов! Твои преступления огромны, и за них ты будешь наказан, Углук Сейгур!

И снова невидимая яростная мощь пронеслась где-то рядом и впечаталась в орка с такой силой, что снесла его словно пушинку.

Каспар покосился на Мансура. В неясном свете огоньков, отделявших судей от судимых, было заметно выражение безудержного торжества на лице предводителя степняков.

Между тем судилище продолжалось.

– Фундинул из Рейса! Мы будем судить тебя! – объявил голос.

Бедный гном от страха начал икать.

– Фундинул из Рейса, ты украл серебро для большого заказа у своего дяди, который вырастил тебя и обучил ремеслу. Ему пришлось продать мастерскую, чтобы расплатиться с долгами, и вскоре он умер от горя. А ты до сих пор носишь на себе пятно предательства и воровства. Пора смыть его кровью, Фундинул из Рейса! Ты будешь наказан!

Новая буря смела очередного осужденного – несчастный гном врезался в туго натянутый холст.

Каспар потянул носом. Хотя светильники нещадно коптили, в шатре пахло только старыми тряпками. И еще Каспар чувствовал, что по-прежнему не боится. Разумом он понимал, что это даже неправильно, но ничего с собой поделать не мог – ему не было страшно.

Неожиданно где-то в шатре прокаркал ворон. Невидимый, он пронесся над цепочкой светильников, и пламя вздрогнуло, отразив силуэт птицы на стене шатра.

– Бертран фон Марингер! Мы будем судить тебя! – объявил судья.

Каспар видел, как Бертран тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от тягучего наваждения.

– Бертран фон Марингер! Ты совратил невесту своего брата, и тебе за это полагалась смерть. Но отец слишком любил тебя, и ты был изгнан.