Конан-варвар. Продолжения западных авторов Классической саги. Книги 1-47

Сальворас замахнулся снова, желая прикончить Вальтреско… но даже и его сила имела предел. Раны заставили его рухнуть.

Какое-то мгновение Вальтреско стоял неподвижно, глядя Конану в глаза. Потом оба одновременно посмотрели на Конанов меч, валявшийся между ними. Ни один не двинулся с места, словно соображая, кто первым схватит оружие. Раненая рука киммерийца кровоточила, в побитой голове стучали кузнечные молоты, бедро жгло огнем. Кого угодно другого такие раны уложили бы замертво, но только не Конана. Он, точно раненое животное, будет драться до последнего и не покажет признаков слабости, пока не умрет. Вальтреско, наследник изнеженных цивилизацией поколений, был гораздо менее вынослив. Особенные страдания причинял ему окровавленный обрубок руки, от которого в мозг шли нестерпимые огненные разряды.

Полководец сдвинулся первым. Он попытался поднять меч здоровой рукой, но схватил только воздух. Когда Конан сграбастал клинок и, проломив нагрудник, по рукоять вогнал его в тело Вальтреско, тот успел только подумать: «Значит, я все-таки проиграл». Три фута закаленной стали насквозь проткнули его грудь, и сознание ухнуло в черную пустоту. Из горла вырвался хрип, пронзенное тело затрепетало – и осело на холодный пол подземелья.

Конан чувствовал себя вычерпанным до предела. Не без труда он поднялся и, хромая, пошел туда, где остался Сальворас. Он хотел помочь ему встать, но рука киммерийца замерла на полпути.

Сальворас умирал. В его груди дымилась и булькала рана, в которую вполне вошел бы кулак. Едкая жидкость из склянки Вальтреско прожгла кольчугу и плоть и вот-вот должна была унести жизнь. Варвара пробрала дрожь при мысли, что было бы с ним самим, попади эта гадость ему в голову.

– Конан… – прошептал капитан. – Он… мертв?

– Он уже горит в аду, Сальворас! Держись, друг! Во имя Крома, держись!.. Я сейчас слетаю за лекарем! Сейчас…

Но Сальворас с трудом покачал головой:

– Не надо, Конан… Митра призывает меня. Мой… срок… истекает. – Он задыхался, на губах вскипала кровавая пена. – Ты… ничего мне не должен… но позволь тебя… попросить. Проводи жреца к королю. Помоги ему… уничтожить… то зло, о котором он говорил. Спаси короля!.. – Усилие, требовавшееся, чтобы говорить, совсем ослабило умирающего. Закрыв глаза, он несколько мгновений отдыхал, потом набрал полную грудь воздуха и обратился к заботливо склонившемуся над ним киммерийцу с последними словами: – Не верь… никому. Кроме горца… Кейлаша… Расскажи ему все… король должен знать… Обещай!

Больше Сальворас был не в состоянии говорить. Он закрыл затуманенные страданием глаза.

– Король узнает, – твердо пообещал Конан. – Либо я погибну, доставляя ему эту весть.