Соседка авторитета

Труднее обмануть зрение Горецкого, которое у Геннадия Аркадьевича было, слава богу, в порядке."

"И вот, когда мешки под глазами главбуха стали так тяжелы, что грозили оторваться от лица и отбить Эмме Степановне ноги, директор понял, что в условиях постоянного скольжения между налоговой инспекцией и правоохранительными органами наличие в организации подобного главбуха подобно смерти. Увольнение главного бухгалтера – самый трудный момент в жизни каждого руководителя предприятия. Вместе с человеком директор выпускает на волю собственные секреты, которые, разгулявшись, начинают по пьяной лавочке забредать в различные учреждения с красными вывесками и изменять гриф с «совершенно секретно» на «для служебного пользования». Для служебного пользования отделов: по борьбе с экономическими преступлениями, по борьбе с наркобизнесом, по борьбе с таможенными правонарушениями и других. Многих других, ибо трудовая деятельность ЗАО Геннадия Аркадьевича Горецкого границ не знала. Ни государственных, ни таможенных. Смысл деятельности каждого предприятия – образование максимальной прибыли. И акционеры «Энергии», в числе которых состою, к слову сказать, и я, стараются на славу. Каждый занят своим делом, и все довольны. Я – главный бухгалтер. И тоже довольна. Конечно, иногда приходится заниматься тем, что особого удовлетворения не доставляет, но у меня всегда есть возможность уйти туда, где я буду получать удовлетворение и пять тысяч рублей зарплаты. Однако сейчас меня устраивает положение не всегда удовлетворенной своим трудом женщины, зарабатывающей в месяц до десяти тысяч долларов. Хотя в ведомости я расписываюсь за три тысячи четыреста пятьдесят восемь рублей ежемесячно. Ровно столько, сколько нужно, чтобы на месяц запастись колготками в бутике на Волочаевской.

Ночное протрезвление позволило мне, в отличие от остальных сотрудников «Энергии», выглядеть несколько лучше. Да и почему я должна выглядеть иначе? Спиртное я употребляю очень редко, к месту, и именно это позволяет мне наслаждаться процессом, а не конечным результатом. Потому и была я сегодня, четвертого сентября, при том же непогрешимом внешнем виде, что и всегда. Маша вон, вижу, тяжела. Знаю, всю ночь лечила Тарзана, потом он лечил ее, но, как я догадываюсь по не слишком выразительному взгляду, не долечил.

– Лариса Инваровна, зайдите, пожалуйста!

Раз Гена решил усложнить ситуацию проговариванием трудного для него моего отчества, значит, что-то случилось. Вчера он заскочил на минутку, часа за три до того, как Маша решила проверить магнитофон на обоях, поцеловал в щеку, вручил букет, шепнул, что подарок будет завтра, и тут же куда-то умчал. А сегодня примчал раньше всех, это я могу сказать точно, потому что он всегда прибывает первым.