Слово авторитета

Они ведь всэ отморозки, хорошего разговора нэ понимают, для них обыкновенное дэло закопать человэка по горло в землю, а потом начать вэсти душещипательные бесэды. Вот Мэрзоев и навязался в посредники. Тогда он только откинулся, ну я с ним за это расплатился, как смог.

— Где сейчас может быть Закир?

— Нэ знаю, — тут же ответил Сепиашвили, и Григорию показалось, что в его голосе он уловил настоящий испуг. — У нэго в одной Москве несколько лежек.

А потом, любой из приятелей его укроет. Кто же может такому гостю отворот дать.

— Значит, ты ему платишь?

Григорий Шибанов, не моргая, смотрел прямо в глаза Допрашиваемого, стараясь подметить малейшее движение лицевых мускулов, и Алеко не выдержал — губы его растянулись в смущенной улыбке:

— Я живу по понятиям. Дэлюсь, с кэм надо. Когда я в Кичэ парился, то из общака хлебал, так почэму мнэ тэперь Нэ помочь тэм, кто сейчас за колючкой.

— Понятно. Так кто же все-таки приходит за деньгами?

— Картавый… Ленчик, — не без колебания проговорил Алеко Сепиашвили.

— У Картавого купил, так, по случаю, — махнул рукой Алеко, — пускай, думаю, братья почувствуют сэбя настоящими джигитами. Им ведь бэз этого никак нельзя. Нужно же пэрэд бабами порисоваться, «пушки» показать. Крутыми представиться. Бабы от восторга пищат, а им лестно. -И, улыбнувшись каким-то своим мыслям, добавил:

— Я сам был когда-то таким жэ молодым… и таким же бэзала-берным.

— Где можно найти Картавого?

— У нэго одна страстишка. Боулинг! Даже и нэ знаю, что он в нем такого нашел. Может гонять эти шары с утра до вечера.

— Начальник, о чем базар. Я ведь пэред тобой как на исповэди. Да я пред мамой своей в пять лет так нэ каялся, когда хрустальные чашки ронял вдрэбэзги.

— Это хорошо, — серьезно проговорил Шибанов. — Значит, ты еще не потерян для общества. Ну, чего, ребятки, застыли, — бодро обратился капитан к собровцам, — возьмите нашего друга под ручки да спровадите в воронок, там ему поуютнее будет. Да не забудьте «браслеты» нацепить.

— Послушай, гражданин начальник, я тэбя уважил, так почему ты мэня понять не жэлаешь.

Сухо и зловеще щелкнули на кистях Сепиашвили наручники.

— Пошел вперед, — подтолкнул в спину Алеко Карапузов.

— Мне бы хотелось, чтобы ты еще кое-что вспомнил. А камеры предварительного заключения очень прочищают мозги.

Дверь открылась, и в комнату стремительно вошла Лизонька из информационного отдела, В комнате мгновенно запахло ароматом французских духов.

Один такой флакон стоил половину ее лейтенантской зарплаты, и Григорий всякий раз думал о том, что наверняка она имеет серьезных покровителей.

Строгая, слегка даже официальная, сейчас она совсем не напоминала себя прежнюю, какой он оставил ее всего лишь несколько часов назад.