Слово авторитета

 — Дело у меня к тебе серьезное наклевывается. Если ты не знаешь, так я могу тебе сказать, в охране я работаю.

Закир недовольно поморщился:

— Степаныч, мне кажется, ты о себе очень много возомнил, неужели ты думаешь, что на киче у меня только и было дел, чтобы следить за твоими перемещениями.

Иван Степанович постарался не заметить раздражения вора и отвечал достойно:

— А зря! Мог бы и понаблюдать. Так вот, я служу в ВОХРе, которая охраняет «стволы».

Лицо Закира окаменело. С минуту он рассматривал шикарное убранство клуба, зачем-то потрогал стеновые панели и после этого обернулся на стол, за которым продолжали сидеть его кореша, о чем-то оживленно беседующие. Мерзоев вел себя шумно, размахивал руками и привлекал к себе всеобщее внимание. Девушка внимательно слушала его, изредка пригубляя бокал с шампанским. Она была не только красивой, но и очень терпеливой. Для эффектной женщины это весьма полезное качество. С противоположного конца зала прямо к ее столику, уверенно разрезая пустое пространство, двинулся шатен лет тридцати. Глаза алчные, ищущие, похоже, что он собирался пригласить блондинку на медленный танец. Шатен протянул руку, чтобы увлечь красавицу в центр зала, но блондин, стоящий рядом, что-то шепнул ему на ухо, и незнакомец, потеряв прежний лоск, попятился назад с постыдно открытым ртом, задевая на ходу стулья.

Закир повернулся и проговорил, слегка растягивая слова:

— Я все просек. Короче, ты хочешь, чтобы мы раздербанили твою контору.

Я тебя правильно понял?

— Да. Несколько дней назад к нам под охрану каким-то образом попали армейские снайперские винтовки. Цена их в нынешнее время растет день ото дня, и на этом деле можно неплохо навариться. А кроме винтовок есть еще «волыны»…

— Какие? — по-деловому осведомился Закир.

— «ТТ». Вещь ходовая и тоже всегда в цене… Ну, чего молчишь? Решайся!

Иначе товар может уйти. Лично мне этого хватило бы до самой старости. Куш поделим поровну. Моя наколка, кое в чем я тебе на месте помогу, а товар ты со своими гавриками перетащишь да ненадежнее упрячешь. Место мы с тобой поконкретнее обговорим.

— Нет, Степаныч, в этом деле сейчас я тебе не помощник. Еще жирок как следует не нагулял. А если загребут ни за грош, что тогда?

Каримов не мог полностью раскрыться перед бывшим вертухаем. Понятия не позволяли. Его одолевали дурные предчувствия, к которым он привык прислушиваться. Он мог привести немало примеров, когда зэки, не пробыв на воле даже суток, вновь оказывались в тесных камерах. Уж очень не хотелось повторить их путь. Нынешний мир, как оказалось, был переполнен соблазнами, азартом и, что самое главное, молодыми легкодоступными женщинами, чья красота била в голову покрепче всякого вина.

— А ты, вижу, боишься. — Федосеев даже улыбнулся.