Слово авторитета

— Я не буду ничего делать, пока его не переведут! — жестко сказал Захар, стараясь не смотреть на Сан Саныча.

— Хм… Вижу, что Геннадий Васильевич не преувеличивал. Парень ты действительно очень упрямый. А ты знаешь, что после окончания нашего разговора тебе не нужно будет подавать прошение об отставке… и ближайшие пять лет тебе придется провести в ином качестве.

— Я готов к любому исходу.

— Вот что значит молодость, — не то осудил, не то похвалил Сан Саныч. — И все-таки мне кажется, ты недооцениваешь всю серьезность ситуации. Я не гарантирую, что ты попадешь в мснтовскую зону. Тебя бросят в самую обыкновенную, где легавых не любят. Ну а как зэки жалуют легавых, рассказывать, думаю, не нужно… Если тебя не убьют и тебе, скажем так, повезет, то ты опустишься на самое дно лагерной лестницы. Ты перестанешь называться человеком и превратишься в отхожее место для людских надобностей, в кусок живого мяса. И попробуй возмутиться, тебя тут же прирежут. Если и пожалеют, то только потому, что в землю приходится закапывать не человека, а дыру. А кишка твоя, извини меня за выражение, будет шириной с водосточную трубу. Тебя привлекает такая перспектива… быть отхожим местом? Извини, другого варианта предложить тебе не могу. — Он виновато развел руки, как бы сочувствуя Захару. — Теперь ты тоже будешь говорить, что готов к такому исходу? Или ты надеешься на помощь своего дружбана? Не по-мо-жет! Даже если ты с ним встретишься в одном лагере, он не пожелает к тебе подойти. И самое большее, на что ты сможешь рассчитывать с его стороны, так это на жалкие объедки с его стола. Как какая-то собака! Ну, теперь скажи мне, тебя устраивает такая перспектива? — Захар молчал. — Или ты будешь мне твердить по-прежнему, что он твой друг и ты не можешь его оставить? Я слушаю тебя.

— Я не могу, — через силу выдавил Захар.

— Ладно, хорошо. — Сан Саныч поднялся. На столе лежал обыкновенный полиэтиленовый пакет с какими-то легкомысленными надписями и полустертой физиономией подзабытой отечественной рок-звезды. Он вытащил из него небольшую кожаную папку и положил на стол. — Знаешь, что здесь такое?

— Ну что ж, придется тебя просветить. Это твое досье. Ты не удивлен?

Вижу, что нет. Не правда ли, пухловатое? Знаешь, о чем это говорит? О том, что ты ведешь слишком энергичный образ жизни. Девочки и игра в карты в твоем деле не самые скверные пороки. Люди у нас служат по тридцать лет, но на них мы собрали материал куда меньший, чем на тебя. Мне даже не нужно будет особенно напрягаться, чтобы отправить тебя на расправу к зэкам, просто вытащить из твоего дела пару грешков и передать их в прокуратуру.