Слово авторитета

— Стоять, милиция! — надрывая голосовые связки, заорал Половцев, понимая, что вряд ли сумеет остановить убегающего.

Между вторым и третьим этажами мелькнула легкая плащевая куртка.

Неизвестный остановился лишь на мгновение. Половцев рассмотрел его лицо — напряжение, чуть вытянутое, и тут же увидел, как из ствола полыхнуло белое пламя. Пуля отодрала щепу от перил и чмокнулась в стену, брызнув во все стороны белой крошкой. Половцев лишь слегка приподнял автомат и, не сводя взгляда прищуренных глаз незнакомца, полоснул по его корпусу короткой очередью. Мужчина опрокинулся, громко стукнувшись затылком о ступеньку, и мягко скатился вниз безвольно свесив голову.

— Крепко ты его уделал, капитан, — прокомментировал подошедший со спины лейтенант, — как говорится, до самой смерти.

— А что мне оставалось делать? Лоб, что ли, ему подставлять? — неожиданно разозлился Половцев.

— Да я тебя и не виню, — обиделся лейтенант, — ты все правильно делал.

Все же видели! Если потребуется, расскажем все, как было.

Полковник Крылов приехал через полчаса. Долго смотрел в застывшее лицо убитого, после чего объявил:

— Нет, не узнаю! Да гоните всех из подъезда, сколько раз говорить, что здесь работают! — посмотрел он на женщину с двумя сумками, мельтешащую среди застывших омоновцев.

— Это вы что здесь делаете? А я здесь живу! — и, натолкнувшись взглядом на убитого, произнесла; — Какой кошмар! Какой кошмар! Ну дайте же наконец мне пройти! Не ночевать же мне в подъезде!

— Пропустите ее! — махнул рукой Крылов и, устало посмотрев в сторону женщины, добавил:

— Терпеть не могу бабьего визга. Итак, что мы имеем? Труп в десять часов вечера и перспективу бессонной ночи. Да-с, не позавидуешь. — Полковник был не в духе. — Знаешь, капитан, куда я сейчас направлялся?

После приезда Шибанова из Австрии они еще не встречались, и капитан понимал, что его ждет не самый приятный разговор — дело продвинулось мало, и начальник всерьез может думать, что Шибанов только и делал, что пил пиво и развлекался в заведениях под «красными фонарями».

Шибанов постарался спрятать улыбку. О полковнике он знал гораздо больше, чем тому казалось. На Пречистенке уже полчаса его дожидалась молодая дама с густо накрашенными глазами. В докладных она фигурировала как осведомитель, но капитану было известно, что отношения у них с полковником не только служебные.

— Никак нет, товарищ полковник!

— А вот я тебе скажу… У моего друга юбилей. И меня там ожидала селедка под шубой и маринованные огурчики. Ты тут все по Европе разъезжаешь, а дело-то не сдвинулось. Ладно, не будем о грустном.