Слово авторитета

А он мне говорит, что первая партия будет два десятка «стволов». И так ухмыляется плотоядно, дескать, по-мелкому не работаю. Честно говоря, в боулинг забавляться мне уже расхотелось.

— Ты у него не спросил, откуда «стволы»?

Хан едва не подпрыгнул на стуле:

— Гражданин начальник, ты что, меня за лоха последнего принимаешь? Да за такой вопрос без глотки можно остаться.

— Ладно, что там дальше было?

— Я сказал, что подумаю, не готов сейчас такие дела решать, и вообще, посоветоваться надо, слишком большая партия. Это ведь не какие-то безномерные «ТТ». А он мне тогда еще выдает, как говорится, по полной программе, если найдутся покупатели на «ТТ», то он может устроить.

— Какую цифру он назвал?

— Полсотни! Тут уж мне совсем не до развлечений стало, подхватил я свою телку и увел на целую ночь. А на следующий день пробил по своим каналам, что к чему. Мне тут кореша объяснили, что, пока я отсутствовал, в Москве произошли кое-какие события. Незадолго до моего появления взяли охрану с оружием. Все легавые на ушах, и лучше на это время пока затаиться и нигде не высовываться. А то ни за грош запалиться можно. Закиру я дал отбой, а сам свалил из Москвы на всякий случай. Так что, гражданин начальник, я чист. Может быть, я бы тебе и не сказал ничего о Закире, но в последнее время тот стал не правильно поступать, с Федосеевым дружбу завел.

— А разве ты с Федосеевым не встречаешься?

Хан откинулся назад, и «браслеты» на его запястьях при этом зло звякнули.

— Ну ты че, начальник, за падлу меня, что ли, держишь?

— Но на зоне ты же с ним контачил, — напомнил Усольцев.

— Для нас любая сявка с красными погонами начальник, а ты говоришь о куме! Я на зоне за смотрящего был, так он просто любил ко мне в бендюгу заявиться и сигаретки откушать. А дел у меня с ним никаких не было. Это тебе любой шнырь подтвердит.

Похоже, Хан говорил правду, даже подбородок задрожал от обиды.

— Гражданин начальник, а долго ты меня здесь держать будешь? Уж больно на киче харч дрянной.

— Если насчет Закира не соврал, то выйдешь через недельку, — пообещал Усольцев, вызывая наряд.

В аэропорту Швехат капитана Шибанова встречал молодой человек лет тридцати. Лощеный и выглаженный, он прямо-таки сверкал чистотой. На его идеально выбритом лице были запечатлены сытость и самодовольство, всякому было понятно — у этого парня все в порядке.

Первое рукопожатие оставило благоприятное впечатление. Капитан Шибанов всегда с большой симпатией относился к тем людям, которые имеют сильную мускулистую ладонь. Его новый знакомый оказался как раз из таковых. А когда он заговорил — быстро, смело, капитан понял, что молодой дипломат не зря проедает казенный хлеб.

— Василий, — коротко представился новый знакомый.

— Меня уже ввели в курс дела.