Слово авторитета

Проверял меня, сука!

— Но-но, ты все-таки не выражайся, — пожурил Крылов, но в его голосе отчетливо звучали понимающие нотки.

— Извините, товарищ полковник, не удержался.

— Но правда в твоих словах есть. Лукавить не буду. — Лицо полковника Крылова стало задумчивым. — А как он себя ведет, не нервничает?

— Держится очень спокойно, как будто ничего не произошло. Его вообще очень трудно вывести из равновесия.

— Тебя не опекает? Маркелов усмехнулся:

— Пытается. Я уже не очень-то и рыпаюсь, пускай почувствует себя батей.

— Правильно, ничем себя не выдавай, пусть расслабится.

Они сидели в салоне старенького «Москвича» с проржавленными крыльями.

На такой неброский автомобиль вряд ли кто обратит внимание, и потому редкие прохожие быстро проскакивали мимо, непременно воротя нос, как будто бы проходили возле мусорной кучи.

Обшарпанная машина — идеальное место для конспиративных встреч, и Крылов, не опасаясь быть узнанным даже не прятал лица.

— Кстати, где ты сбросил «хвост»?

— А-а! — удовлетворенно протянул Маркелов. -У Пыжевского переулка, там есть один неприметный дворик, проходной. Я юркнул туда и выехал на Большую Ордынку.

— Проскочили дальше. Переулок был заставлен, и места для разворота просто не было.

— Кстати, Федосеев не говорил тебе, чем занимался раньше?

— Ни разу, — отрицательно покачал головой Захар. — Говорит вроде бы много, да все что-то не о себе. То про охоту расскажет, то про рыбалку. А не так давно хвастался тем, что познакомился с двадцатилетней девчонкой. Говорил, что она ему много всего такого показала, что он даже за свою предпенсионную жизнь никогда не видел. Он вообще как-то уходит от разговора о своей прежней жизни. Только все отговорочки, типа как несладко ему было.

— Ладно, больше подобных разговоров не заводи. Чувствуется, что лис он матерый, а излишние вопросы могут его только насторожить. Узнаем о нем и без его откровений.

— Все забываю спросить, товарищ полковник, а Ибрагимов во всем признался?

— А ты откуда об Ибрагимове знаешь?

— Кузьмич как-то разговорился, — неохотно признался Маркелов.

— А-а-а, — неопределенно протянул полковник. — Как на духу! Сказал, что убил своего соперника из-за ревности. Показал место, где голову отрубленную зарыл. А вот Карася придется привлечь только за угон автомобиля. В этой истории он совсем ни при чем. При хороших адвокатах он может выйти года через два, а глядишь, и через полгодика, если попадет под какую-нибудь амнистию. Просто жаль, что потеряли много времени, пока раскручивали эту цепочку. Кстати, начальник твой случайно не догадывается, что ты мент?

Маркелов широко улыбнулся:

— Совсем наоборот. Он принимает меня за какого-то мясника. И я подозреваю, что он хочет кого-то заказать, вот и присматривается ко мне.