Автор её беременности

Я больше не в силах продолжать эту пытку.

— Руслан… — зову его чуть слышно, указывая на конверты, — Давай, посмотрим что ли?

— Да, — выныривает из раздумий шеф.

— Кто открывать будет?

— Давай я Вертлявого открою, а ты Аришкин, — предлагает он.

— Давай, — принимаю один из конвертов.

Как завороженная наблюдаю, за руками Руслана вскрывающими белую запечатанную бумагу. Он достает результат. Вчитывается и на лице его такое ошеломление, что мне становится дурно.

— Не ты… — обморочным голосом произношу я.

— Сын, Сашка! — громко шепчет он, — Сын!!! Вот посмотри! 99.9 процента, что я отец мальчика Синицына!!!

Гляжу в эти заветные цифры, а они расплываются от слез.

— Я знал это, я чувствовал! — радуется Руслан.

— У-у-у — будто понимает сын радость папки.

Новоиспеченный отец подскакивает к нему и быстрей берет на руки.

— Ты мой! Понимаешь? — тихо шепчет ему, осыпая поцелуями недовольное личико, — МОЙ!

Я смотрю на это все и уже плачу не таясь. Сын-то его, но у меня в руках еще один конверт. Сейчас, если Ариша окажется не от него, он уедет. А я??? А Вертлявый?

— Сашенька, ну что ты плачешь? — вновь садится рядом Руслан с успокоившимся пареньком на руках.

А то он не знает, чего я плачу.

Вот он — момент истины. Рву конверт. Разворачиваю бумагу. Вчитываюсь. Внутри все обрывается окончательно.

— И Ариша моя! — вдруг заявляет Руслан, — А ну отдай сюда, не хочу это слышать!

Руслан уверенно выхватывает у меня из рук лист, придерживая Вертлявого на коленях локтем. Решительно рвет результат на мелкие кусочки, и поднявшись на ноги вместе с сыном, отправляет обрывки в мусорную корзину.

Я лежу, не в силах выговорить ни слова, до конца не осознав, что же только что произошло.

— Ты… ты зачем? — только и могу просипеть от слез.

— Мои оба они, Саша! И сын и дочь! Другого варианта не существует!

Я поднимаюсь на кушетке, сквозь слезы и боль. Руслан кладет Вертлявого обратно и пересаживается ко мне.

— Всё, прекращай плакать! Больше не будем грустить! Вон ты мне каких детей чудесных родила! — обнимает он меня крепко-крепко, как я и хотела во время операции, — И Аришу я тоже очень люблю, не думай. Вы обе у нас с Александром принцессами будете!

— Да. Раз в честь отца нехорошо называть, назовем нашего Вертлявого в честь матери! Ну хватит, прекращай! — стирает мои слезы своими невероятно нежными пальцами и целует.

После, я зарываюсь лицом в его шею и грудь, вдыхая, укутываясь ставшим таким родным запахом одеколона и его собственного, а он дышит мне в волосы, легонько поглаживая по спине.

— Руслан, а если Генеральный потребует результатов? — всхлипываю я.

— Как это он потребует? Я ему детей своих отдавать не собираюсь! Сашенька, это больше не твои проблемы. Мы сами с ним разберемся.