Автор её беременности

— Сашенька, вместо препирательств уже бы вовсю могла красоту мерить, да мой взор услаждать! Мы поговорили! — неожиданно громко произнес он.

И тут же, как стая охотничьих собак атакуют кролика, на меня набрасываются продавщицы во главе с консультантом. Проводят под белы рученьки в большую примерочную комнату и начинается пытка нижним бельем. Я стойко меряю, даже откладываю то, что мне особо нравится — ведь этот тиран меня без результата не отпустит, но к нему не выхожу — еще чего, много чести!

Перемерив и отложив белья на целое состояние, раздухарившиеся консультанты притаскивают мне игривый костюмчик ангела. На возмущенный вопрос: это еще зачем? Девушки дружно подмигивают, обещая что этим, я сражу своего… мужа???… наповал. Они так и сказали «мужа». Неужели этот фетишист так им представился?

Ну ладно, раз притащили, одеваю. Из чистого любопытства. Никогда до этого не меряла ничего подобного. Прозрачное бюстье из тончайшего кружева, крохотный низ, кружевные чулочки, милая подвязка на правую ножку и… крылья. Небольшие, но искусно украшенные пером, кружевом и стразами. Крылья мгновенно покоряют мое сердце. Кручусь у огромных зеркал и так и этак, вожу плечами, чтобы создать иллюзию полета, буквально загипнотизированная ангельским атрибутом как маленькая девочка, и надо было чтобы именно в этот самый момент…

— Мы берем это! — с порога заявляет Руслан и размашистым шагом подходит ко мне.

Я пытаюсь стыд пиво прикрыть прозрачное кружево руками, но их, рук, не хватает, чтобы закрыть всё. Персонал магазина предательски удирает врассыпную — какие, блин, понимающие!

Тиран нежно, но решительно убирает мои руки от прелестей, располагая их «по швам».

— Мой ангел! — улыбается он, проводя по голым предплечьям вверх-вниз, внимательно наблюдая, как рождаются в его ласках миллионы крохотных мурашек и покорно следуют за его нежными пальцами.

Замираю в его руках. Просто наслаждаюсь его близостью, запахом одеколона, растворившемся в его собственном, мускусно-пряном. Его губы путаются в моих волосах, руки перемещаются к лицу и приподнимают, чтобы заглянуть в глаза, спросить разрешения, сообщить о решении, которое давно уже принял, а мне остается лишь сдаться, покориться его воле, либо… Сама притягиваю его и отвечаю на поцелуй.

— Что ты со мной делаешь? — приглушенно рычит он, подхватывая меня на руки, обвив ими талию и бедра.

— Руслан, — слабо сопротивляюсь я, — сейчас… это не безопасно!

— Да, я знаю, — обреченно произносит он, отпуская меня. — Ты такая сладкая, желанная, но я могу держать себя в руках. Детям умышленный вред приносить не собираюсь.

Он отступает, любуясь мной, смятенный, дрожащий, трепетный. Мне не привычно видеть его таким.