Автономка

То есть обычные в работе спецназа ГРУ в боевых условиях карты, и разобраться в них для старшего лейтенанта труда не составило. Просмотрев то, что его интересовало в первую очередь, Василий оценил старания того, кто выбирал эту деревню."

"За городом дорога сначала была точно так же насыщена транспортом, но очень быстро стала почти свободной. Донимали только знаки, почти постоянно заставляющие ограничивать скорость, но старший лейтенант Арцыбашев позволял себе, имея в запасе пару дополнительных водительских удостоверений, пренебрегать даже сплошной линией, совершая обгон. Однако машин ДПС ему не попадалось, а свернув на боковую дорогу, ведущую в сторону деревни, Арцыбашев вообще оказался почти на свободной трассе. Там, где дорога проходила через лес, складывалось впечатление, будто попал в сказку и пробираешься по ней по какому-то тоннелю. Ветви деревьев почти полностью закрывали небо над узким дорожным полотном, где едва-едва могли бы разъехаться две встречные машины. Все ветви были заснежены, каждая держала на себе по сугробу, и выглядело все это чарующе.

Совершив еще два поворота, Василий Иванович увидел указатель – «Заборье»…

Свернув на нужную улицу, Василий Иванович чуть-чуть пробуксовал в снегу, но все же сумел справиться с дорогой и подъехал к дому со странным ощущением, что отец бывал здесь. Понятно, что дом на его имя оформили уже после смерти, тем не менее, имя генерала Арцыбашева словно бы само по себе уже имело какое-то осязаемое значение и будто бы присутствовало здесь.

Едва машина остановилась, от дома, стоящего чуть дальше, на звук двигателя вышел очень крупный человек. И только с близкого расстояния стало видно, что человек этот пожилой – так уверенно, по-богатырски он вышагивал.

Приблизившись, человек протянул для приветствия широченную, как лопата, руку. И сразу начал деловым тоном хозяина:

– Здравствуй, сынок. Мне уже звонили, что ты приедешь. Дом я протопил, жить там теперь можно. В одном углу мох «подбил», там слегка продувало. Остальные стены еще держатся. Не промерзнешь. Я со свечкой проверял, откуда дуть может. Только с пола слегка, да и то не везде. Я свои половички принес, застелил, чтоб прикрыть. Дровишек на неделю хватит. Если что, я подброшу.

– Меня Василий зовут, – с улыбкой представился Арцыбашев-младший, глядя на пожилого человека снизу вверх, хотя сам тоже не был низкорослым.

– Василий, стало быть, Иванович. Знавал я твоего отца, но не близко. Я – Петро Никифорович Охамело, полковник милиции в отставке. Фамилии моей не дивись, фамилия у меня уникальная, и я ей горжусь. Фамилий много в мире разных, и все так или иначе в разных языках повторяются, а вот Охамело больше нигде не встречал. С Запорожской Сечи идет. Ну да проезжай во двор. Я все расчистил, можно заехать.